Огъѣздъ Добрыни.— Жена выходить за Алешу.

Русския народныя былины.

Добрыня Никитичь.

По сборникамъ Кирши-Данилова, Кирёевского, Рыбникова и Гильфердинга.

М о с к в а.
Типография Вильде, Малая Кисловка, собственный домъ.1897

Во стольномъ во городѣ во Кіевѣ,
А у ласковаго князя у Владимира,
Заводился у князя почестенъ пиръ,
А на многи на князи, на бояры,
На русскіихъ могучіихъ богатырей ',
А на всѣ поляницы удалыя;

Всё на пиру пьяны-веселы,
Всё на пиру порасхвастались:
Богатырь хвастаетъ силушкой великою,
Иной хвастаетъ добрымъ конемъ,
Иной хвастаетъ безсчетной золотой каз-

А разумный хвастаетъ родной матушкой,
А безумный хвастаетъ молодой женой.
Говоритъ Владимиръ столько-невески:
— „Красно-солнышко на вечерѐ,
„Хорошъ честенъ пиръ идетъ на веселѐ,
„И всѐ молодцы порасхвастались.
„А мнѐ, князю Владимиру, чѐмъ будетъ

похвастати?

„Есть ли въ Кіевѐ таковъ человѣкъ
„Изъ сильныхъ могучихъ богатырей,
„А кто сослужилъ бы службу дальнюю,
„А и дальнюю службу —заочную?
„Кто бы съѣздилъ въ орды немирных

И очистить дороги прямойзяки
„До мого тестя любимаго,
„До грозявого короля Этмануйла Этма-нуйловича:

Вырубить чудь бьлоглазую,
Прекратить сорочину долгополую,
А и тёхъ черкесъ пятигорскіихъ,
И тёхъ калиыковъ съ татарами,
Чукчи всё да и алюторы?“

Всё богатыри за столикомъ утихнули,
Пріутихнули, да пріумолкнули,
Пріумолкнули всё—затулялися.

Какъ большії туляется (хоронится) за средняго,
Какъ среднії туляется за меньшаго,
Какъ отъ меньшаго — отъ бёднаго от-вёту нёть!

А изъ-за того стола изъ-за дубоваго
Выходить удалый добрый молодецъ,

Молодой Добрыня сынъ Никитьевичъ, Говоритъ вѣдь онъ да таковы слова: — „Ужъ ты, солнышко, князь столько-невский, Я сослужу службу дальнюю, А и дальнюю службу—заочную: „Съѣзжу я въ орды немирныя, Очищу дороги прямоѣзжія До твоего тестя любимаго, До грозна короля Этмануйла Этмануй-ловича. А и вырублю чудь бѣлоглазую, Прекращу сорочину долгополую, А и тѣхъ черкесъ пятигорскіихъ, А и тѣхъ калимковъ съ татарами, Чукчи всѣ да и алюторы!“ Въ тѣ поры Володиміръ-князь Приказалъ наливать чару зелена вина, Зелена вина въ полтора ведра,

Подавать Добрынё Никитичу;
Принимаетъ Добрыня единой рукой,
Выпиваетъ молодецъ единымъ духомъ,
И пошелъ онъ, Добрыня младъ,
Съ княженецкаго двора ко своей госу-
дарьий ко матушкё:
Говоритъ Добрынюшка Никитьевичъ
Своей государьий, родной матушкё:
—„Свётъ ты, государьия, родна моя
матушка!

„Ты честна вдова Асимья Александровна,
„Ты безсчастноат спородила Добрынюшку!
„Лучше бъ ты спородила Добрынюшку
„Бёлымъ камешкомъ горючимъ!
„Ты востала на Скатъ-гору высокую,
„Ты бы бросила въ Океанъ-море глубокое,
„Тамъ лежалъ бы этотъ камешекъ вёкъ
по вёку,
„Вёкъ по вёку безъ шевелимости!

„Нёть — такъ бы Добрынюшку спороли! а.
„На горѣ Сорочинской деревинкою,...
„Не для красы, не для утожества,
„А для ради пріѣзда богатырскаго:
„Къ этому бы ко деревцу
„Съѣзякались русские могучіе богатыри,
„И стояла бы та деревиночка вѣкъ по вѣку.
„Вѣкъ по вѣку безъ шевелимости!
„Аще нѣтъ, такъ Добрынюшку споролила
„Во славной во матушкѣ Нѣпрѣ рѣкѣ,
„Во Пѣпрѣ-рѣкѣ да готовиникою:
“Стояла бы тамъ эта гололиночка вѣкъ.

по вѣку,

„Вѣкъ по вѣку безъ шевелимости!
„Я не ѣздилъ бы Добрыня по чисту полю-
„Я не убивалъ Добрыня неповинныхъ

душъ,

„Не пролилъ бы крови я направенья,
„Не слезилъ бы Добрыня отцовъ, матерей,

„Не вловить Добрыня молодыхъ женъ, „Не пускалъ сиротать малыхъ дёгушекъ!“ Отвётъ держитъ государьия его матушка: —„Я бы рада тебя, дитятко, спородити „Таланомъ-участью - въ Илью Муромца, „Силой — въ Святогора богатыря, „Смёлостью — въ смёлаго Алешу во По-тоновича, „Красотою бы я въ Осина Прекраснаго, „Богатствомъ въ Садку Новгородскаго, „Я походкою бы тебя шепеливою „Во того ли во Чуралу во Пленковича? „Я бы вёжестомъ въ Добрынюшку Ни-китича, „Сколько тыи статьи есть, другихъ Богъ

не далъ,

Другихъ Богъ не далъ, не пожаловалъ!„ Что не была береза къ землё клонится, Не шелковая трава разстилается,

Стоять Добрынюшка и поклоняется:
— „Свёть ты государьи, родна моя ма-
тушка!

Честная вдова Асимья Александровна,
„Дай-ка мнё прощеньице её благосло-
веньицемъ

„Ты навёки нерушимое: “
„Мнё-ка ёхать далече-далече, во чисто
поле!“

И дала ему прощеньице съ благосло-
веньицемъ

Навёки нерушимое.
Скоро на скоро Добрыня онъ коня съд-
лалъ,

Провожала Добрыню родна матушка.
Садился туть Добрыня на добра коня,
Хочетъ ёхать Добрыня съ широка двора;
Говорить его родитель-матушка,

А чества вдова Асимья Александровна:

» — Чадо ты мое милое,
» Чаденко мое любимое,
» Молодой Добрынюшка Никитьевич!
» Скажи ты мнѐ-ка, попровѐдай-ка,
» Скоро-ли ты назадь будешь?
» Скоро ли ты поворотъ держишь?
» Скоро ли ждать намъ велишь, когда
» И когда ведишь въ окопнечко посматривать?

Отвѐтъ держить Добрынюшка Никитьевичъ?

— „А честная ты вдова, Асимья Алексна-дровна,
» Родная моя матушка!
» Буде живъ буду — назадъ буду,
» Буде живъ не буду — и ждать некого!“
Приходить честна вдова Асимья Але-

Во высокъ теремъ, златой верeх,

Сама говорить да лаково слово:
— „Ай же ты, богоданное мое дитятко, молода Настасья дочь Никулична!
„Ты чего сидишь во теремь, во златомъ верх!
„Али надъ собой невзгодушки не вѣдаешь?
„Закатается то наше красное солнышко
„За эти за лѣсушки за темные,
„И за тыя за горы за высокія,
„Съѣзжаетъ то Добрыня съ широка двора!
„Поди-ка ты скоренько на широкій дворъ.
„Зайди-ка ты къ Добрынѣ съ бѣла личика,
„Подойди къ нему къ правому ко стре- мачку къ булатному,
„Говори-ка ты Добрынѣ не съ упадкою:
„Скоро ли ты назадъ будешь?
„Скоро ли ты поворотъ держишь?
„Скороль ль ожидать ждать намъ ведишь,

„И когда велишь въ окопечко посмат-ривать?“

Молода Настасьюшка Никулична —
Скорененько бѣжала на широкій дворь-
Въ одной тонкой рубашечкі безъ пояса,
Въ однихъ тонкіихъ чудочкахъ безъ
чоботовъ;

Заліла она Добрынюшкі съ бѣла личи-
ка;

Подошла къ его ко правому ко стремич-
ку булатному;

Говорила-то ему да не съ упадкою:
— „Милая моя ладушка, крѣпкая сдер-жавушка,

„Молодой Добрынюшка Никитьевичъ!—
„Ты скоро ли назадъ будешь?
„Ты скоро ли поворотъ держишь?
„Скоро ли ждать намъ велишь, когда
ожидать,

„Ты когда ведишь въ окошечко посмат-ривать?“

Ответъ держить Добрынюшка Никиты-евичь:

— „Буде живъ буду — назадъ буду,

„Буде живъ не буду — и ждать некого!

„Дожидай Добрынюшку по три года,

„Если въ три года не буду — жди друго три,

„А какъ исполнится времени шесть годовъ,

„Да не буду я домой изъ чиста поля,

„Поминай меня Добрынюшку убитаго.

„А тебѣ-ка ва, Настасья, воля-вольная:

„Хоть вдовой живи, хоть замужъ пойди;

„Хоть за князя пойди, хоть за боярина,

„Хоть за русскаго могучаго богатыря,

„А только не ходи за моего брата за на-

званнаго,

„За смѣлаго Алешу за Поповича,

„За бабыго пересмѣнника!“

Какъ видали добра молодца да сялучи,
Не видали добра молодца пойдучи,
Только далече-далече во чистомъ полѣ
Поднималася погода непомѣрная,
Ай отъ ископыти да лошадиныя!..
А и ёздить Добрыня въ тѣхъ немирныхъ

Рубить чудь бѣлоглазую,
И тую сорочину долгополую,
А и тѣхъ черкесъ пятигорскіихъ.
А и тѣхъ калмыкъ со татарами,
И чукчи всѣ и алюторы...
И ужъ какъ ждала Настатья перво три

Годъ:
Какъ день за днемъ будто дождь до-

жиитъ,
А недѣля за недѣлей — что трава растетъ,
А годъ за годъ — что рѣка бѣжитъ,
Прошло тому времени да три года;

Не бываль добрыня изъ чиста поля;
Стала сожидать его другое три:
Опять день за днемъ будто дождь дождить,
Недъля за недълей какъ трава растетъ,
А годъ за годомъ какъ рѣка бѣжитъ,
Прошло тому времени шесть уже лѣтъ:
Не бываль Добрыня со чиста поля.
Въ тую пору, въ тое времячко
Пріѣзжалъ Алеша изъ чиста поля,
Привозилъ онъ вѣсточку нерадостну:
—„Какъ на далече-далече на чистомъ полѣ
„Ай лежитъ Добрыня на сырой земнѣ!
„Буѣна голова испроломана,
„Могучи плечи непространены,
„Сквозь его сквозь кудри сквозь желтые
„Проростала тутъ трава муравая,
„На травѣ распвѣли цвѣточки лазоревые!“

Тогда государьная родна его матушка Жалешенько она по нему плакала, Слезила она очи ясный, Скорбила она лицо былое. Сталь солнышко-Владимиръ тутъ поха-живать, Настасью Никуличу посвятывать: — „Какъ тебѣ жить молодой вдовой, молодой вѣкъ свой короткий? „Пойди замужъ хоть за князя, хоть за боярина, хоть за русскаго могучаго богатыря, А хотя за смѣлаго Алену Поповича!“ Отвѣчала Настасья дочь Никулична: — „Я исполнила заповѣдь мужнюю, Я ждала Добрыню цѣлыхъ шесть го-довъ, Не бывалъ Добрыня со чиста поля! „Я исполню заповѣдь свою женскую:

, Я прожду Добрынюшку друго шесть годовъ, Такъ исполнится времени двенадцать лѣтъ, „Да успѣю я въ ту пору замужъ пойти!“ Опять день за днемъ будто дождь дож-

А недѣля за недѣлей какъ трава ра-
стетъ,

А и годъ за годомъ какъ рѣка бѣжитъ, Прошло тому времени друго шесть го-
довъ, Исполнилось вѣрныхъ двенадцать нѣтъ. Сталъ солнышко-Владимиръ тутъ поха-
живать, Настасью Никуличну посватывать, Посватывать — подговаривать:

— „Какъ тебѣ жить молодой вдовой,
„Молодой свой вѣкъ короткий?

Подад замужь хоть за князя, хоть за боярина,

Хоть за русскаго могучаго богатыря,

А хоть за смёлаго Алешу за Поповича!“

Не пошла замужь ни за князя, ни за боярина,

Ни за русскаго могучаго богатыря,

А пошла замужь за смёлаго Алешу Поповича;

Пиръ идеть у нихъ по третій день,

Сегодня имъ итти ко Божьей церкви,

Принимать съ Алешей по злату вёнцу.

Порасплачется, порастужится

Честна вдова Асимы Александровна:

—„Закатился свётель мёсянъ

„За горушки за высокія, за лёса за тем
ные,

„Ушла у меня Настасья Никулича!“

 (Състь либо подъ окошечко,
Отворить было окошечко немножечко;
Поглядѐть было широкий дворъ.

На широкий дворъ на чисто поле!)
Во далечь-далечь во чистомъ полѐ.

Спить Добрыня во бѐломъ шатрѐ;
Стоить добрый конь у бѐла шатра;
Онъ копытомъ бѐетъ о сыру землю;
Подъ шатромъ земля скольбалася,
На рѐкѐ вода зазыбалася,
Вскочилъ Добрыня на рѐзвы ноги.
Отъ крѐпкаго сна богатырскаго,
Говорить Добрынюшка Никитьевичъ:
— „Ай же, добрый конь богатырский,
„Не во время будишь русскаго бога-тыря!“

Испровѐщается ему добрый конь,
Ему голосомъ человеческимиъ:
— „Ой, ты гой еси, добрый молодецъ,

Молодой Добрыня сынъ Никитьевичъ!
„Ты снишь да прохлаждаешься,
„Надъ собой невзгодушки не вѣдаешь!
„Твоя милая Настався дочь Никулична замужъ ношла.

За смыслаго Алешу за Поповича.
„Пиръ у нихъ идетъ по третій день,
„Сегодня имъ ити ко Божіей церкви,
„Принимать съ Алешой по злату вѣнцу“.
Палъ Добрыня коню во рѣзвы ноги,
Во правую, во переднюю:
— „Ой, ты гой еси, конь, добра лошадь!
„Представь домой черезъ три часа,
„Череаъ три часа со минутою“.
Тутъ возговоритъ конь, добра лошадь:
— „Ужъ ты гой еси, добрый молодецъ,
„Пакладывай съделышко черкасское,
„Подтягивай подпруженьки шелковый,
„Подвязывай стремяничка серебряная,

„Самъ ты вижись крѣпко на крѣпко!“
Какъ не ясный соколъ въ перелетъ ло-

Добрый молодецъ въ перегонъ гонитъ,
Его добрый конь, да богатырский,
По чисту полю онъ сталъ ломахивать,
Съ горы на гору, съ холма на холмы.
И рѣки, озера перескакивать;
Широко раздолье между ногъ пускать.
Изъ далеча-далеча, изъ чиста поля.
Не былая пороша снѣжку выпала,
По этой порошѣ, по бѣлу снѣжку.
Не бѣль зающихъ ли онъ поскакивалъ,
Не былая куропаточка тамъ напурхивала,
Наѣзжалъ удалой добрый молодецъ,
Прямо онъ ѣдетъ на вдовиный дворъ.
На дворъ заѣхалъ безобсылочно,
Во палаты идетъ бездокладочно,

Не спрашивать у воротъ приворотни-

КОВЪ,

У дверей не спрашивать придверниковъ,
Смью приходилъ въ палаты во вдови-

НЫЯ.

Крестъ кладетъ по писавому,
Поклонъ ведетъ по-ученому,
Пречестной вдовъ да онъ въ особину.
—„Ты зравствуешь, честна вдова Асимы

Александровна“

Вслылъ идутъ придверники, приворотъ
няки,

Сами говорятъ таково слово:
—„Пречестна вдова, Асимы Алесная—

ровна,

„Какъ этотъ удалой добрый молодецъ
„Навязалъ изъ поля скорымъ гонцомъ,
„Насъ не спрашивалъ у воротъ приво-

ротниковъ,

У дверей насъ не спрашивалъ придвер-
никовъ.
„Всѣхъ насъ взашей прочь отталкивалъ“.
Испроговорить имъ честна вдова:
— „Ахъ, ты гой, удалой добрый моло-
денъ,
»Ты зачѣмъ заѣхалъ на сиротский дворъ,
»Во палаты идешь бездокладочно?
„Кабы было живо мое чадо милое,
»Молодой Добрыня сынъ Никитьевичъ,
»Не дошло бы тебѣ насмѣхаться
„Надъ моимъ дворомъ надъ вдовины-
имъ“.
Говорить Добрыня сынъ Никитьевичъ:
— „Не напрасно ли вы согрешаете?
»А я вчерась съ Добрыней поразъѣхал-
ся,
»Добрыня поѣхалъ къ Царю-граду,
»Меня послалъ ко стольному Кіеву.

„Поклонъ послалъ Добрынюшка Никить-евичъ“.

Отвъчаетъ, слезно плачетъ

Честна вдова Асимья Александровна:

— „Почему же ты знаешь моего роди-маго дитятка?

„Мое дитятко лежить да во чистомъ полѣ,

„Буйна голова испроломана!“

Говорить Добрыня сынъ Никитьевичъ:

— „Ай же ты, родимая моя матушка,

„Какъ видно ты меня не узнала?

„Не узнала меня во бѣло лицо!“—

— „Ой, ты той еси, добрый молодецъ,

„Мое чадо было не этако!

„Его личко было былое,

„Платыще на немъ было цвѣтное,

„Сапожки на ножкахъ сафьяные,

„Шляпа была пуховая!“

Какъ возговорить Добрынюшка Никить-евwijs:

— „Ай же ты, родимая моя матушка,
„Во тыи пути богатырския
„Было личико да вѣдь вѣграми завѣяло,
„А и красоту во мнѣ красно солнышко
зажарило,
„Сапожки о стремена вытерло,
„А и цвѣтное платье дождями повыбило,
„А и пухову шляпу о сучьи повырва-
ло!“ —
— „На моемъ чадѣ была примѣточка —
„На лѣвой вогѣ была родинка!
Онъ скинулъ тутъ скоро софьянъ са-

Показывалъ ей свою примѣточку:
Матушка тутъ его узнала.
Какъ возговорить Добрыня Никитьевwijs:
— „Ой, ты гой еси, родна матушка,

„Еще гдъ моя молода жена?“
— „Ой ты гой еси, родно дитятко,
„Молодой Добрыня сынъ Никитьевичъ!
„Молода жена твоя замужъ пошла
„За смълаго Алешу Поповича:
„А и свàтомъ былъ Владиміръ князь,
„А княгиня Апраксия свàхою;
„А и щуръ идетъ у нихъ третій день,
„Сегодня имъ идти ко Божьей церкви,
„Принимаетъ съ Алешей по злату вънцу.
„А и въ тую было пору, въ тыи шесть
лъгъ

„Пріѣзжалъ Алеша изъ чиста поля,
„Привозилъ онъ вѣстокчу нерадоству,
„Что жива нѣть Добрыни Никитича:
— „Убитъ лежитъ во чистомъ полѣ,
„Буйна голова испродомлена,
„Могучи плечи непространены,
„Сквозь его сквозь кудри сквозь желтые

„Проросла трава мурывая,
„На травё расцвёми цвёточки лазоре-вые! —

„Я жалешенько по немъ плакала!“ —
Говорить Добрыня сынъ Никитьевичъ.
— „Еще гдё мое платье скоморошное
„И гусельки мои яровчаты?
„Я пойду къ Алешё на почестонъ пирь
Принесла она платье скоморошное“ —
И гусельки ему яровчаты.
Накрутился молодецъ скоморошный;
Клалъ гусельки подъ праву полу.
И пошелъ на хорошъ почестенъ пиръ.
Идетъ на княжецкій дворъ безобсылочно.
Во палаты идетъ бездокладочно,
У воротъ не спрашивалъ притвороты-ковъ,
У дверей не спрашивалъ придверниковъ.
Смёло проходить въ палаты княжецкія.

Кресть кладенець по-писаному,
Поклонь ведеть по-ученому,
Солнышку Владиміру въ особину;
Самъ говорить таково слово:

— „Здравствуй, солнышко, Владиміръ столько-кіевскій.
„Со своей княгиней со Апраксеїй!“ —
Всябдь идутъ всё, жалобу творятъ:
— „Солнышко, Владиміръ столько-кіевскій,
„Какъ этотъ удалый добрый молодецъ.
„Навязалъ изъ поля скорымъ тенюмъ,
„А теперь идетъ скоморошиной;
„Онъ не спрашивалъ у воротъ приворотниковъ,
„Онъ не спрашивалъ у дверей придверниковъ,
„Скоро проходилъ въ палаты княжечей-кія!“ —

— Ахъ, ты, ей удаляя скоморошина,
„Ты зачѣмъ идешь на княжецкій дворь?
„На княжецкій дворь идешь безобсы-
лочно,
„Во палаты идешь бездокладочно?“
Скоморошина їсь рѣчамъ не примется,
Скоморошина въ рѣчи не вчуется.
— „Скажи, гудѣ есть ваше мѣсто скомо-
рошеское?“
Съ сердиемъ говорить В талиміръ столь-
но-кіевский:
— „Что ваше мѣсто скоморошеское
„На той на печкѣ на муравленої,
„На муравленої печкѣ, на запечкѣ!“ —
Скоморошина тѣмъ мѣстомъ не побрѣз-
гивалъ,
А вскочилъ на печку на муравлену;
Натягивалъ тетивочки шелковыя.
На тыи струночки золоченныя.

Начать по струночкамъ похаживать,
Начать онъ голосомъ поваживать:
А играетъ-то онъ отъ Царя-града:
А наигрышекъ беретъ да все изъ Кіева.
А отъ стараго всѣхъ да до малаго.
Тутъ всѣ на пиру призамолкнули,
Всѣ за столомъ да призадумались,
Всѣ же тутъ игры да прислушались,
Сами говорятъ да таково слово:
— „А не быть то удалой скоморошинѣ,
Быть же то дородну добру молодцу,
Святорусскому могучему богатырю!“
Говоритъ Владиміръ столько кіевский:
— „Ахъ, ты ей, удалая скоморошина,
Опускайся изъ печки изъ запечки,
Садись-ка съ нами за дубовый столь хлѣба кушати,
Станемъ бѣлыя лебедушки мы рушити!
За твою игру за веселую

„Дамъ тебъ три мѣста любимыхъ:
„Первое мѣсто — сядь подлѣ меня,
„Другое мѣсто — супротивъ меня,
„А третie мѣсто — куда самъ заходиъ,
„Куда самъ заходиъ, еще пожалуешь!“
Не сѣла скоморошина подлѣ князя,
Не сѣла скоморошина противъ князя,
А садилась скоморошина на скамеечку.
Супротивъ княжны порученыя.
А и солнышко Владимиръ столько-кісвь-

Наливаетъ ему чару зелена вина,
А другую чару-то подноситъ братецъ-то

Молодой князь Алешенька Левоятъевичъ,
Еще третью чару наливаетъ молода же-

Молода Настасья-то Никулична.
Ней-ка ты же отъ меня чару зелена вина...

„Какъ игралъ такой игрой мои прожий

А Добрыня сынъ Никитьевичъ!“

И бралъ-то онъ какъ чару одной рукой,
Выпивалъ ту чару единымъ духомъ.
Говоритъ удала скомороцина:

— „Что, солнышко, Владимиръ столько-

„Благослови мнѣ налитъ чару зелена вина,
„Поднесть эту чару кому я знаю,
„Кому я знаю, еще пожалую!“

Какъ онъ налитъ чару зелена вина,
Подноситъ княжиѣ порученья;
Сымалъ перстень со правой руки

И спускалъ перстень во чарочку во вин-

Самъ говоритъ таково слово:

— „Ай же ты, Настасья дочь Никулична!
„Выезг чарочку зелена вина.“

„Гуле пьешь до дна, такъ видаешь добра,
„А не пьешь до дна, не видаешь добра!“

Она чару повышила,

До дна чарочку повысушила;

Прекатился перстень косустамъ ко ся-

А схватила перстень правой рукой,

Надевала перстень на праву руку,

Закричала зычнымъ голосомъ.

— „Не чотъ мои мужъ, который подъ

„А точь мои мужъ, который противъ

„Сидить мои мужъ на скамеечке,

„Подносить мне чару зелена вина!“

Сама выскочить изъ-за стола изъ-за ду-

Упала Добрынъ во рёзвы ноги:

— Милая моя ладушка,

,Крёпкая сдержавушка, стёна городовая!
,Прости, прости Добрынюшка. Никитье-
вичь!

,Во той винё прости меня во глупости!
,Что не по твоему наказу де я слёзлала,
,Я за слёзало Алешеньку замужь по-
говорить Добрыня сыне Никитьевичъ:
—,Что не дивую я разуму-то женскому,
,Что волосъ дологъ, да умъ коротокъ,
,Ихъ куда ведутъ, онё туда идутъ,
,Ихъ куда везутъ, онё туда ёдутъ!
,А дивую я князю Владиміру
,Съ молодой княгиней со Авраксіей:
,Солнышко Владиміръ тотъ тутъ святомъ
былъ,

,А княгиня Апрексія свахою!
,Они у живого мужа жену просватали!*
Тутъ солнышку Владиміру къ стыду
пришло.

А говорить Алешенька Левонтьевич:
— „Прости, прости, братецъ мой назван-
ный,
„Что я посидѣлъ подлѣ твоей любимой
семьи,
„Подиѣ молодой Настасьи Никулич-
ны!“—
„Въ той винѣ, братецъ, тебя Богъ
проститъ!
„А въ другой винѣ, братецъ, тебѣ не
прошу:
„Какъ пріѣзжалъ ты изъ чиста поля въ
первыхъ шесть лѣтъ,
„Привозилъ ты вѣсточку не радостну:
„Что нѣтъ жива Добрыни Никитича,
„Убитъ лежитъ во чистомъ полѣ,
„Буйна голова испроломана,
„Могучи плечи искрострѣлены,
„Сквозь его кудри сквозь желтые
„Проросла трава муравая,

На травё расцвёли цвёточки лазоревые. Тогда государьная родна матушка, Жалетненько по мнё плакала, Слезила свои очи ясныя, Скорбила свое лиго бёлое!
„Съ этой вины тебё не прощу!“
Схватилъ Алешку за желты кудри, Выдернетъ Алешку чрезъ дубовый столь Бросилъ Алешку о кирпичевъ мостъ И хочетъ переправить второй онъ разъ. Какъ вскочилъ старый казакъ Илья Му-ромецъ, Схватилъ его за плечи за могучья за молодецкiя.
— „Ай, жё ты, Добрынюшка Никэтье-

„Не убей ты смертью напрасною, Меньшого братца Алешу Поповича! Всякий, братцы, на вёку женися. Да не всякому женитьба удавается.

А не дай Богъ да женитьбы да Алеш-киной!

Только Алешка женать бывалъ,
Женать бывалъ, съ женой живалъ.

А Добрыня сыъ Никитьевичъ
Взялъ Настасью за бёлы руки,
Щёловалъ въ уста сахарныя
И повелъ ее во высокъ теремъ,
Къ государьиё родной матушкё.
Тутъ вёкъ про Добрыню старину ска-жутъ,

Синему морю на тишину,
Вамъ всёмъ добрымъ людямъ на послу-шанье.