СУХМАНЬША-БОГАТЫРЬ.
Библиотека „Лёгкого Чтения“.
Былины в пересказ.
А. Федорова-Давыдова.
Дозволено цензурою. Москва, 18-го Декабря 1899 г.
1.
Иссы лают; турий рог трубит,
Проснулся бор дремучий;
Чу! Топот, гомон в нем стоит,—
Прочь волк бежит рыскучий.
И мчится зайка без души
Лисица спряталась в глуши,
Кулик кричит в болоте...
Сухманьша на охоте!...
Уж вечер; кончить лов пора,—
Натешился Сухманьша;
Он едет берегом Днепра,
А Днепр—не тот, что раньше:
Бурлить он нынче, клокоча,
Волной бьет берег, осерча,
Пески взрывает, гложет,—
Утишиться не может!...
Он захлестнул волной своей
И ношу мчит с собою:
Копья, тела богатырей
С сбруей боевою...
А волны хлещут и ревут...
И вопросил Сухманьша тут:
—„Ой, что ты, Днепр, играешь,
„Почто ты так серчаешь?...
И бурный Днепр волною бьет:
—„Ай, слышь, Мамай проклятый
„На церкви Божии идет
„На Киев град богатый...
„А валить их сюда сила,
„Их половина—Днепр прошла,—
„Волк в день их не обрыщет,
„И им конца не сыщет“!...
Сухманьша вспыхнул, как огонь,
Зудят рука и плечи:
===== Page 7 =====
Взмыл, что вихрь, ретивый конь
На поле бранной сечи.
А он понукивал коня,
Вверх по Днепру его гоня,
И наезжал насилу
На вражью витязь силу...
Пошел сплеча махать мечом,
С Сухманьшей—плохи шутки...
Он рубит, словно лес, кругом,
И бьется третьи сутки.
Уж до стремян лежать тела,
Кровь до колен коню дошла.
Сухманьша сердце тешит,
Без устали все чешет...
—„Сгублю тебя,—грозится,—песь“!...
Мамай стоит упрямо,
Сухманьше тридцать ран нанес,
Три были—в сердце прямо...
Терпит Сухманьша все охочь,
Да раны в сердце—те не в мочь:
Роняет меч он, стонет,
И на болото гонит.
Седло—на кочке моховой
В болоте клал тонучим;
Приник к седлу он головой
Под облаком плавучим.
—„Ай, сердце полымем горит,
===== Page 8 =====
Ручьем из раны кровь бежит,
Добраться б мне до стану,—
Ох, чую,—что не встану“!...
И выезжал Владимир князь
Развеять грусть-заботу:
И на лежачего, дивясь,
Наехал на болоте:
—„Отколь ты, витязь удалой?
Ты чьей семьи? Орды какой?
Коль наш,—давай брататься,
Неверный,—станем драться!“...
Вздохнул Сухманьша, и сказал:
—„Аль был я прежде краше,
Что ты Сухманьшу не узнал,
Владимир, солнце наше?“...
С коня Владимир соскочил,
Сухманьшу в Киев отвозил:
И умер там хоробрый,
Но жив он—в славе доброй.
Полоса-ль моя полосынька
Полоса-ль моя непахана,
Не распахана, не боронована,
Заросла моя полосынька,
Частым ельником, березником,
Горьким, трепетным осинником...
Я жила, и горя не было,
Не трудила руки белые,
А ходила я по ельнику
Я брала грибы да рыжики,
По березнику брала—березовые,
Я брала, брала, аукалась,
А и было мне да весело...
Было весело да голодно,
Как полосынька непаханная
Не дала ни колоса единоваго!...
Распашу ли я полосыньку,
Взбороню ли я кормилицу,—
Погружу я руки белые...
Уж мне будет трудно, и не весело,—
Да сгоню я со двора долой,
Со двора сгоню нужду я горькую...
