Авдеева Е.А. Записки и замечания о Сибири С прил. стар. рус. песен Москва : тип. Н. Степанова, 1837

Записки и замечания о Сибири: с приложением старинных русских песен.

Авдеева Е.А., 156 с. (1837)

(Дореформенная орфография)

ЗАПИСКИ
и
ЗАМЕЧАНИЯ

О С И Б И Р И

Сочинение

...... 51 ...... 0№

С ПРИЛОЖЕНИЕМЪ СТАРИННЫХЪ РУССКИХЪ ПЕСЕНЬ.

МОСКВА.
ВЪ ТИПОГРАФІИ НИКОЛАЯ СТЕПАНОВА.
1837.

===== Page 2 =====

Библиотека Г. П. Рябушинскаго.

М 2,38

П е ч а т а т ь п о з в о л я е т с я
съ тѣмъ, чтобы по отпечатаніи представлены были въ Ценсурный Комитетъ два экземпляра. Москва. Октября 13 дня 1835 года.
Ценсоръ М. Каменевскій.

===== Page 3 =====

ПРЕДИСЛОВІЕ ИЗДАТЕЛЯ.

Въ книгѣ авторъ не можетъ выразить себя; но какого-бы рода ни была она, всегда забрасываетъ онъ въ нее, мимоходомъ, самъ не замѣчая того, нѣсколько искръ своего нравственнаго бытія, какъ природа вкрапливаетъ въ простой камень нѣсколько драгоцѣнныхъ, свидлыхъ блестокъ, окружавшихъ его, когда онъ скрывался еще въ нѣдрахъ земли. Что есть существенность? Само-ли вещество, получившее блескъ и цѣнность отъ постороннихъ окропленій, или онѣ, съ нимъ сроднившіяся и уже безразлично составляющія его частицы, которыхъ блескъ напоминаетъ что-то высшее простыхъ образованій земли? Не знаю. Но невольно пробуждались во мнѣ эти мысли, когда читалъ

===== Page 4 =====

я Записки и Замѣчанія о Сибири... Въ самомъ дѣлѣ справедливо, что при такомъ предметѣ, гдѣ читатель вправѣ ожидать только замѣчаній Географическихъ, Статистическихъ и Этнографическихъ, онъ меньше всего найдетъ ихъ, и вѣрно будетъ благодарить за это милую сочинительницу. Въ нашъ всеобъемлющій вѣкъ не рѣдкость встрѣтить книгу, гдѣ справедливости имени автора или даже честно напечатанное имя женщины-сочинительницы не введетъ въ заблужденіе никого. Но въ предлагаемой читателю книгѣ, онъ, послѣ нѣсколькихъ страницъ, убѣдится, что ее писала женщина, и даже не свѣтская, не имѣющая никакихъ притязаній на авторство. Скажу больше: я имѣлъ порученіе дополнить и даже переправить эту книгу, но я не сдѣлалъ этого, и она передъ глазами читателя въ томъ видѣ, въ какомъ вышла изъ-подъ пера сочинительницы. Что прибавили-бы для достоинства сочиненія ея нѣсколько мертвыхъ чиселъ, нѣсколько лишнихъ подробностей? Но еще меньше нужны были всѣ передѣлки, оглаживанья, вставки, исключенія, для полныхъ литературныхъ приличій. Я думаю и надѣюсь, читатели согласятся со мною, что именно простота описаній, искренность подробностей и поэзія патріархальной жизни старинной Сибири составляютъ истинную прелесть этой книги. Нѣкоторыя страницы, на примѣръ описаніе сва

===== Page 5 =====

дебныхъ обрядовъ, гаданій, ворожбы, стариннаго быта, представляютъ такую поэзію, какой не найдемъ у многихъ нынѣшнихъ повѣстей. И это столько-же въ самомъ предметѣ, сколько въ томъ, какъ онъ описанъ. Холодный умъ, свѣтскій взглядъ, малѣйшая изысканность и, если можно сказать, манерность испортили-бы тутъ все. По этому-то, сохраняя описанія сочинительницы во всей полнотѣ, я не приводилъ въ порядокъ замѣчаній ея и даже не исключалъ повтореній. Не словесность, а простодушіе, сила чувства и прелесть предмета составляютъ достоинство этого сочиненія.

Для незнающихъ хорошо Сибирскаго края замѣчу, что, можетъ быть, нигдѣ, кромѣ Сѣверной Россіи, не сохранилась такая старая Русь, какъ въ Сибири. Не удивительно: первыми переселенцами въ нее были жители сѣверныхъ областей Россіи, куда не достигала ни Татарская плѣнь, ни Польская смута, ни Французскій вѣкъ знаменитаго Людовика XIV.

Въ концѣ приложено собраніе старинныхъ пѣсенъ, которое отличается вѣрностью списковъ и конечно будетъ оцѣнено знатоками.

К. П.

===== Page 6 [text layer] =====

ЗАПИСКИ И ЗАМЕЧАНИЯ

О СИБИРИ.

Съ удовольствіемъ слышу я, что многіе образованные люди пишутъ о разныхъ частяхъ Сибири. Чтобы описать всю Сибирь, ея произведенія, народъ, населяющій ее, ихъ обряды, преданія, надобно посвятить на это жизнь свою. Я буду напротивъ говорить только о томъ, что видѣла, и не съ тѣмъ, чтобъ попасть въ число писательницъ. Мнѣ пріятно вспомнить о той странѣ, где прошли лѣта моей молодости. Я жила въ Сибири около тридцати лѣтъ.

Сибирью называютъ пространство, заключающее въ себѣ четыре губерніи: Тобольскую, Томскую, Енисейскую и Иркутскую. Къ Иркут-

===== Page 8 =====

ской губерніи причисляются Якутская и Камчатская области. Прежде причисляли къ ней и Пермскую губернію; да и въ самомъ дѣлѣ Пермская губернія сходствуетъ болѣе съ Сибирью, нежели съ Россіею; но я собственно буду говорить объ Иркутской губерніи.

Въ Иркутскѣ полагаютъ около шестнадцати тысячъ жителей. Чиновники, купцы, мѣщане и цеховые составляютъ его народонаселеніе.

Въ Иркутской губерніи нѣтъ помѣщичьихъ крестьянъ. Местоположеніе города Иркутска прелестно, особливо когда подъѣзжаешь къ нему изъ Россіи. Лѣтомъ надобно переѣзжать Ангару на карбазѣ (такъ называютъ тамъ плоскодонное судно, въ родѣ барки). Ангара вытекаетъ изъ озера Байкала, верстъ за шестьдесятъ отъ Иркутска. Она соединяется близъ города съ Иркутомъ и обтекаетъ Иркутскъ. Это прекрасная судоходная рѣка; вода въ ней чистая, дно каменистое; въ Иркутѣ дно песчано-глинистое, вода гораздо мутнѣе, и при соединеніи этихъ рѣкъ, каждая сохраняетъ свой цвѣтъ; въ Ангарѣ вода свѣтлая, прозрачная, отъ глубины кажется синяго цвѣта, а въ Иркутѣ отъ глинистой почвы вода мутная, красноватаго цвѣта. Иркутъ тише; онъ становится и вскрывается прежде Ангары, которая очень быстра, становится въ Декабрѣ и вскрывается въ Мартѣ. За рѣкой виднѣется обширный лугъ,

===== Page 9 =====

а вдали Вознесенскій монастырь, въ которомъ мощи перваго Епископа Иркутскаго Иннокентья. Каждый изъ жителей города нѣсколько разъ въ годъ идетъ туда помолиться угоднику. Монастырь хорошо выстроенъ и богато украшенъ. Въ немъ при церкви каменной и одна деревянная, въ которой служилъ Иннокентій и гдѣ прежде лежали мощи его. Въ 1805 году они перенесены въ Вознесенскую церковь и положены въ великолѣпную серебряную раку. Церкви украшены серебряными вызолоченными иконами; кельи каменныя. Далее по берегу возвышаются горы, покрытыя зеленѣющимся лѣсомъ, при подошвѣ которыхъ разбросаны деревни.

Жители Иркутска почти всѣ бреютъ бороду и стригутъ волосы, не носятъ Русскихъ кафтановъ, и даже черный народъ носитъ лѣтомъ халаты, а зимой шубы, крытыя китайкою или нанкою; лѣтомъ круглыя шляпы и картузы, а зимой шапки и мѣховые картузы. Отличительный нарядъ женщинъ низшихъ сословій — покрывало, которое онѣ называютъ накидкою. Накидки бываютъ обыкновенно синевыя; носятъ и каминетичныя, съ золотомъ. Прежде были накидки каминетичныя рублей по сто; и нынѣ

===== Page 10 =====

многія изъ сродни починаютъ выходить изъ дому безъ накидки. Обыкновенную одежду женщинъ изъ простаго народа составляютъ: рубашки съ широкими рукавами и узенькими запястьями (у пожилыхъ женщинъ бываетъ у рубашекъ высокій воротъ и широкій воротникъ), юбка и душегрѣйка или шушунъ. Шушунъ бываютъ различныхъ покроевъ. Голову повязываютъ платкомъ. Прежде всѣ купчихи носили юпки и кофты, а на головахъ—платки; платки были парчевые, глазетовые, піаные, съ золотыми каймами, шитые золотомъ, бисеромъ, канителью; бывали платки по сто пятьдесятъ рублей; дома носили въ достаточныхъ и бѣдныхъ домахъ бумажные вязаные колпаки. Нынѣ всѣ молодыя женщины, купчихи, одѣваются точно такъ-же какъ и въ столицѣ. Кто пріѣдетъ прямо изъ Москвы или Петербурга, тотъ мало замѣтитъ разницы въ одеждѣ; за то его слухъ жестоко: поспрашиваетъ отъ памятнаго выговора. Въ богатыхъ купеческихъ домахъ женщины съ давнихъ временъ подражали столичнымъ модамъ, и нигдѣ болѣе, я думаю, не сохранились наряды прабабушекъ. Въ маскарадахъ встрѣчаешь роброны, фижмы, на головахъ кораблики; мужчинъ видишь въ старинныхъ Французскихъ кафтанахъ. На женскіе наряды употребляли прежде шито́къ Французскій, Китайскій, шито́къ по саржирону. В другомъ мѣстѣ я упомяну о разныхъ нарядахъ,

===== Page 11 =====

и названіяхъ разныхъ матерій, которыхъ имена скоро исчезнутъ. Вообще во всей Сибири живутъ очень чисто. Полы въ домахъ не крашеные, исключая немногіе домы; но ихъ такъ чисто моютъ, что они кажутся даже палевыми. Вымывши полъ, стелютъ холстины, сшитыя во всю комнату, натягиваютъ ихъ и приколачиваютъ гвоздями, а сверху постилаютъ ковры, или пестрыя, узкія, полосатыя холстины, которым бываютъ также бѣлыя холщевыя, килдичныя, полосатыя, тканыя пополамъ съ шерстью. Это издѣліе крестьянокъ тамошнихъ; онѣ красятъ пряжу и шерсти въ разные цвѣта пиравами, иногда такъ хорошо, что ткань не линяетъ. Конечно, все это въ грубомъ видѣ; но замѣчу, что если -бы кто взялся испытать травы, то, кажется, можно-бы имѣть изъ нихъ хорошія краски. Начиная съ комнатъ, вездѣ найдете чистоту: въ кухнѣ, въ погребѣ, въ банѣ, и даже до такого излишества, что моютъ домы снаружи. Въ Иркутскомъ уѣздѣ хлѣбъ вообще родится хорошо. Въ доказательство скажу, что въ обыкновенные урожайные годы цѣна ржаной муки отъ сорока до шестидесяти копѣекъ. Землю никогда не удобряютъ, но по достаточному количеству оставляютъ на годъ или на два. Всѣхъ родовъ хлѣбъ родится тамъ хорошо, какъ-то: рожь, пшеница, овесъ, ячмень, гречиха, про-

===== Page 12 =====

со; картофеля сѣютъ мало; пшеницы озимой не сѣютъ; конопли родятся хорошо, а льну сѣютъ мало: онъ не всегда хорошо родится. Холсты дѣлаютъ изъ поскони. Подгородныя крестьянки прядутъ изъ пеньки много самыхъ тонкихъ веревочекъ, которыя называютъ мочаузъ; его много расходится для вязанья сѣтей и для неводовъ и сѣтей. Овощи родятся изобильно, какъ-то: картофель, свекла, морковь, рѣпа, рѣдька, лукъ, пастернакъ, петрушка, сельдерея, укропъ, чаберъ, шалфей, мята, зоря, салатъ разныхъ родовъ; дыни и арбузы садятъ въ парникахъ; огурцы родятся, но не въ такомъ изобиліи, какъ въ Россіи; тыквы родятся довольно хорошо. Около города садятъ табакъ и хмѣль; они хорошо родятся. Поля и лѣса покрыты цвѣтами. Нѣкоторыя назову я, какъ называютъ ихъ въ Сибири: Сарана разныхъ родовъ. Это родъ лилей; имѣетъ луковичный корень, который Буряты употребляютъ въ пищу, особливо за Байкаломъ; они осенью роютъ его, заготовляя на зиму, и варятъ изъ него родъ каши; увѣряютъ, что это довольно вкусная пища. Полевой макъ, астры, гвоздика, колокольчики, жаркіе щетки, кукушкины сапожки, лютики синій и бѣлый, множество другихъ цвѣтовъ; есть много бальзамическихъ и полезныхъ травъ, особенно около Байкала. Тамъ есть травы очень сильныя, и если ихъ много употреблять, то онѣ

===== Page 13 =====

вредны; таковы: брунецъ, воронецъ, чернозерье, _дикій перецъ и множество другихъ. Лѣса состоятъ изъ слѣдующихъ родовъ деревъ: сосна, лиственница, береза, ольха, пихта, осина, кедръ, тополь, черемуха, калина, рябина, дикая яблонь, ива, боярышникъ; нѣтъ липы, дуба, язу и фруктовыхъ деревьевъ. Кустарники: шиповникъ, таволжникъ (или _таволожка), багульникъ, дикій розмаринъ, золотарничекъ. Около Байкала и близъ селенія Тунки растетъ можжевельникъ двухъ родовъ. Ягодъ: смородина черная и красная, малина, клубника, земляника, голубица, черница, _кисличка, костяника; около Байкала есть морошка; брусники очень много, особливо по хребту горъ, окружающихъ Байкалъ; клюквы мало. Съ Лены привозятъ ягоду, которой я нигдѣ не видала, кромѣ Иркутска: это облепиха; цвѣтомъ она оранжевая, величиною съ барбарисъ, и косточки ея похожи на барбарисовыя. Пытались разводить плодовитыя деревья; привозили, напримѣръ, изъ Россіи яблонныя и грушевыя; онѣ принялись, цвѣли, но не было плодовъ; прививали къ дикимъ яблонямъ, но не было успѣха. Впрочемъ, для охотника есть возможность имѣть плодовитыя деревья въ тепличныхъ сараяхъ. Барбарисъ и крыжовникъ хотя росли, но плодовъ не было.

По лѣсамъ много разныхъ родовъ грибовъ, груздей и рыжиковъ.

===== Page 14 =====

Въ безконечныхъ лѣсахъ Иркутской Губерніи водятся разные звѣри, какъ-то: медвѣди, волки, соболи, лисицы, россомахи, бѣлки, векши, леминги, барсуки, хорьки, кроты, зайцы, кролики, ласточки, бурундуки, дикія козы; кабаны и кабарга. Изъ птицъ: глухіе тетерева, обыкновенные тетерева, рябчики, кулики, дикіе голуби, кукушки, куропатки, драхвы; около рѣкъ и озеръ разныхъ родовъ утки, крохали, поганки, гагары, рыболовки, гуси, лебеди, журавли, цапли; изъ хищныхъ птицъ: разныхъ родовъ ястребы, коршуны; изъ пѣвчихъ: синицы, свирири, клесты, щуры, зяблицы, малиновки, ласточки, чечотки; изъ мелкихъ обыкновенныхъ: плишки, стрижи, воробьи; есть совы и филины; много воронъ и сорокъ.

Домашній скотъ, такъ же, какъ и вездѣ въ Россіи, составляютъ: коровы, овцы, козы, свиньи, лошади. Рогатый скотъ пригоняютъ болѣе изъ Красноярска. Буряты имѣютъ большія стада, но скотъ ихъ мелокъ и не тученъ. У Бурятъ Забайкальскихъ скотъ лучше, но его трудно доставлять въ Иркутскъ; зимой иногда привозятъ отъ нихъ говядину тушами. Дворовыя птицы: куры, утки, гуси, индѣйки; послѣднихъ мало водятъ. Рѣки изобилуютъ рыбой; въ нихъ есть: таймени, сиги, лини, окуни, хариузы, щуки, караси, пескари, язи, сороги, налимы; но главное продовольствіе Иркутска и его уѣздовъ составля-

===== Page 15 =====

ляютъ омули. Эта рыба родъ сельдей и видомъ на нихъ похожа; она очень вкусна, особенно кто къ ней привыкъ. Главный ловъ' ея въ Августѣ. Переправившись черезъ Байкалъ, къ рѣкѣ Селенгѣ, которая впадаетъ въ Байкалъ, промышленники являются съ запасомъ бочекъ и соли, а женщины для чищенья рыбы. Чешуи съ нея не счищаютъ, а только распластываютъ самую рыбу, вынимаютъ изъ нея внутренности и отдѣляютъ икру, которую солятъ и кладутъ въ мѣшки и кадушки. Омули, которые ловятся позже, называются ко́тцовыми; они не такъ вкусны, но икра ихъ очень вкусна. Еще ловятъ омулей зимою, въ селеніи Бугульдейкѣ; потому и называются они _Бугульдейскими; ихъ продаютъ зимою. Изъ Томска привозятъ зимою много свѣжей рыбы, какъ-то: осетровъ, стерлядей, _нельмы (бѣлорыбицы), муксуновъ. Но я еще обращусь къ омулямъ, этимъ сельдямъ Иркутскимъ. Всѣ жители, богатые и бѣдные, любятъ ихъ, и когда привозятся первые омули и икра, то всѣ идутъ на берегъ покупать омулей и икры свѣжаго засолу. А какъ вездѣ большую часть народонаселенія составляютъ люди небогатые, то бѣдныхъ болѣе нежели богатыхъ идетъ покупать омулей и икры. Мужчины, женщины, дѣти несутъ омуль или два и икры копѣйки на двѣ, въ капустномъ листѣ. Я еще помню, что лѣтъ

===== Page 16 =====

16
заднимъ лѣтомъ назадъ, бочка омулей продавалась по одинадцати рублей; въ бочкѣ обыкновенно' бываетъ тысяча или не много болѣе; но лѣтъ за пятнадцать цѣна' возвысилась до шестидесяти рублей. Изъ Баргузина и Ольхона привозятъ юколу и порсу; первая болѣе дѣлается изъ щукъ и сиговъ. Изъ сиговъ дѣлаютъ ее слѣдующимъ образомъ: цѣлую рыбу, распластавши, надрѣзываютъ поперекъ и вялятъ на солнцѣ; щуку только распластываютъ и вялятъ. Порсу дѣлаютъ изъ окуней и другой мелкой рыбы, то есть сушатъ рыбу кусками, вмѣстѣ съ икрой. Порсу употребляютъ въ похлебку для щей, какъ снѣтки въ Россіи. Еще привозятъ, хотя въ небольшомъ количествѣ, изъ Томска, небольшую рыбку муксуновъ, сушеную, которую болѣе подаютъ на закуску. Когда привозятъ зимою изъ Томска осетровъ, то всякій, кто можетъ, заготовляетъ эту рыбу въ прокъ дома, а соленой хорошей рѣдко можно достать въ рыбномъ ряду. Лѣтомъ привозятъ живыхъ осетровъ, но они не дешевы, и потому этимъ могутъ пользоваться только люди богатые.
Судя по тому, что я говорила о произведеніяхъ Иркутска и его уѣздовъ, нельзя назвать этихъ мѣстъ голодными; тамъ есть все нужное, кромѣ предметовъ роскоши; нѣтъ ананасовъ, апельсиновъ и другихъ фруктовъ; нѣтъ яблоковъ и

===== Page 17 =====

даже вишенъ; но это не составляетъ народнаго продовольствія. Иной, живши и въ Россіи, сроду не ѣлъ апельсиновъ; абрикосовъ. Также довольно дороги въ Иркутскѣ вещи, привозныя изъ Россіи, потому что дорого стоитъ провозъ; но человѣкъ достаточный можетъ имѣть все: варенье, обсахаренные плоды, сухіе фрукты, вина; даже шампанское и ромъ въ Иркутскѣ не рѣдкость, но все это очень дорого. За то есть много вещей, которыя довольно дешевы, особенно все нужное для домашняго продовольствія. Въ урожайные годы мука ржаная отъ 40 до 70 копѣекъ за пудъ; пшеничная хорошая отъ 1-го рубля 60 коп. до 2-хъ рублей; говядина отъ 2-хъ до 3-хъ рублей за пудъ; масло коровье отъ 16 до 20-ти рублей; конопляное 30 коп. за фунтъ; масло изъ кедровыхъ орѣховъ рубль фунтъ; крупа ячменная отъ двухъ съ полтиною до трехъ рубл. пудъ; возъ сѣна отъ пяти до восьми рублей; сажень дровъ однополѣнныхъ, лучшихъ березовыхъ 5 р., сосновыхъ 2 р. 50 коп. и три рубля.
Овесъ продаютъ не четвертями, но мѣрками; мѣрокъ, въ которомъ около трехъ четвертей, стоитъ 2 или 3 рубля. Овощи продаютъ также мѣрками; мѣрокъ, слишкомъ два четвертака картофелю, 8 гривенъ и рубль, свеклы и моркови 7 и 8 гривенъ, рѣпы 40 и 50 копѣекъ; капусты сотня 4 рубля. Масло коровье, коно-

===== Page 18 =====

пляное и орѣховое продаются безмѣрками; безмѣрка составляетъ два четверика съ половиною.

Каждый народъ приискиваетъ въ произведеніяхъ своей земли не только нужныя вещи, но и лакомства, свойственныя мѣсту его жительства. Простой народъ въ Иркутскѣ весной лакомится сосновымъ сокомъ. Вы спросите, что это такое? Весной женщины, которыя этимъ промышляютъ, идутъ въ лѣсъ, снимаютъ кору съ сосновыхъ деревьевъ, и тонкою проволокою сдираютъ находящіеся подъ корою пласты, завертываютъ въ картузную бумагу, вершковъ въ шесть длины и вершка 3 ширины; это называютъ сокомъ. Многія продаютъ его рубли на три въ день. Его носятъ по улицамъ женщины и кричатъ: кому надо соку? Услышавъ этотъ призывъ, дѣти бѣгутъ покупать сокъ, да и взрослые всѣ ѣдятъ его, говоря, что онъ здоровъ. Другое лакомство простаго народа: выжимки изъ кедровыхъ орѣховъ. Когда дѣлаютъ масло, остатки эти называютъ избоиной, продаютъ ихъ четвериками, или дѣлаютъ маленькія лепешечки, и продаютъ по копѣйкѣ, иногда и дороже. Сухую черемуху мелютъ въ муку, обвариваютъ кипяткомъ, прибавляютъ сахару или меду и пекутъ съ этой начинкою пироги; это очень вкусно. Еще есть лакомство или лучше сказать забава: берутъ смолу съ лиственницы, кладутъ ее въ горшокъ и ставятъ

===== Page 19 =====

въ легкій жаръ на нѣсколько часовъ; вынувши, процеживаютъ и продаютъ кусками или лепешками. Притопленную такимъ образомъ, называютъ ее серой и жуютъ, наиболѣе женщины почтивъ всѣхъ сословій; но въ хорошихъ домахъ стыдятся жевать, особливо при постороннихъ. Хотя это не слишкомъ хорошая привычка, но въ Индіи также любятъ жевать бетель, а въ Испаніи курятъ сигары. Вездѣ свои обычаи!

Въ Иркутскѣ два гостинныхъ двора наполнены разными товарами. Тутъ есть все, начиная отъ предметовъ роскоши, до самыхъ грубыхъ издѣлій; но нѣтъ такого раздѣленія лавокъ, какъ въ Россіи. Въ одной лавкѣ найдете вы сукно, шелковыя матеріи, холсты, чай, сахаръ и разныя мелочи. Кромѣ этихъ рядовъ есть лавки, гдѣ прежде былъ базаръ, который переведенъ въ другое мѣсто и обнесенъ заборомъ. На базарѣ продаютъ крупу, орѣхи, бруснику, калачи, разныхъ сортовъ булки, ржаной хлѣбъ, сусло, вареное съ брусникой и черемухой, разные припасы. Въ Иркутскѣ нѣтъ овощныхъ лавокъ въ домахъ. Тутъ-же на базарѣ есть родъ лавочекъ, которыя называютъ балаганами, и въ нихъ продаютъ свѣчи, мыло, стру горючую и лиственничную (которую жуютъ) и разныя мелочи. Зимою тутъ женщины продаютъ молоко замороженное. Я нигдѣ, кромѣ Иркутска, не видала, чтобы

===== Page 20 =====

продавали молоко кругами и кусками. Многіе говорятъ, когда разсказываешь объ этомъ, что мороженое молоко не хорошо для употребленія; напротивъ, я нахожу это достойнымъ подражанія. Вотъ какъ это дѣлается: зимою, когда есть лишнее молоко, которое хотятъ сберечь, выливаютъ парное въ чистую кастрюлю, кладутъ въ него чистую лучинку и выставляютъ на морозъ. Черезъ нѣсколько часовъ оно замерзаетъ; тогда вносятъ его въ тепло, даютъ не много оттаять и за лучинку вынимаютъ изъ кастрюли; потомъ опять выставляютъ на холодъ и кладутъ въ чистую кадушку, которую закрываютъ, чтобъ молоко не выприлось. Когда нужно употреблять, приносятъ его и расплавляютъ. Не только молоко, но и сливки можно сохранять такимъ образомъ болѣе мѣсяца.

Иркутскъ можно почесть средоточиемъ и складочнымъ мѣстомъ Сибирской торговли. Всѣ товары, идущіе изъ Россіи, проходятъ черезъ Иркутскъ въ Кяхту, Якутскъ, Охотскъ, Камчатку. Изъ Россіи идутъ для Кяхты сукна, мерлушки, кошки, Ненецкіе бобры, корсакъ, юфть, сафьянъ, козелъ; таковыя издѣлія нашихъ фабрикъ: запоны, плисъ, зеркала, красные ко-

===== Page 21 =====

рали, которые Китайцы и Русскіе купцы называют марлеанг. Изъ пушныхъ товаровъ, которые доставляетъ Сибирь, промениваются Китайцамъ: бѣлка, лисица, низкіе соболи, хорьки; бобры и выдры идутъ черезъ Американскую Компанію. Отъ Китайцевъ получаются: чай разныхъ сортовъ, какъ-то байховый, черный, цветочный разныхъ сортовъ, зеленый и кирпичный, сахаръ леденецъ, частики китайки, дабы, канчи, оанасы, чанчи, флеръ, урубки, небольшое количество фарфору и деревянной, крытой лакомъ посуды, разные сухіе фрукты, виноградъ, плоды, табакъ курительный. Еще много товаровъ, промѣниваемыхъ отъ Русскихъ купцовъ и вымѣниваемыхъ отъ Китайцевъ; но я не упоминаю обо всемъ подробно, ибо не смѣю взять на себя описывать такой важный предметъ. Если-бы кто изъ господъ путешествующихъ взялъ на себя трудъ описать нашу торговлю съ Китайцами, это было-бы весьма любопытно.

Въ Якутскъ отправляютъ товары, получаемые изъ Россіи, также разныхъ сортовъ чай, сахаръ леденецъ, ромъ и разныя вина, муку ржаную и пшеничную, сухари, пряники, крупу, свѣчи восковыя, масло коровье и деревянное, табакъ, мыло, свѣчи сальныя. Оттуда вывозятъ бѣлку, соболей, разныхъ родовъ лисицъ, медвѣдей, песцовъ бѣлыхъ и голубыхъ, мамонтовую

===== Page 22 =====

кость. Часть товаровъ идетъ въ Охотскъ, въ Камчатку, въ Ижигинскъ, въ Зашиверскъ и другія мѣста; оттуда получаются тѣ же пушные товары, о которыхъ упомянуто выше, кромѣ мелочей, вывозимыхъ болѣе каждымъ для себя, каковы напримѣръ перчатки разныя, очень хорошо вышитыя; изъ Камчатки и Ижиги чулки розбувные, парки, камлейки, унты*, нитки изъ жилъ и моржовые клыки. Изъ Енисейска получаютъ бѣлку и небольшое количество другихъ пушныхъ товаровъ, также холстъ, унты, рукавицы, нитки, колпаки бумажные, вязаные чулки. Изъ всѣхъ товаровъ, проходящихъ черезъ Иркутскъ, оставляютъ нужное количество для города, а прочіе отправляютъ въ уѣздные города. Если чего нельзя имѣть въ Иркутскѣ, то это свѣжихъ плодовъ; все другое можно доставить. Есть много предметовъ промышленности, которые совсѣмъ другимъ образомъ производятся нежели въ Россіи. Народъ привыкъ къ этому порядку вещей; напримѣръ, въ Иркутскѣ нѣтъ мучныхъ лавокъ; всякій покупаетъ въ торговые дни, на рынкѣ, муку ржаную, пшеничную, крупу, овесъ; многіе заготовляютъ все это въ годъ, а кто не въ состояніи, тѣ покупаютъ по немногу. Есть хлѣбные казенные магазины, изъ которыхъ для бѣдныхъ отпуска-

Мягкіе сапоги изъ шкуръ дикихъ козъ, мѣхомъ внутрь.

===== Page 23 =====

ютъ муку по пуду на семейство, дешевле базарной цены. Въ мясныхъ рядахъ, кромѣ говядины, можно купить всегда языки, студень и проч., но баранины продаютъ очень мало, телятины нѣтъ; а если кому нужно, то покупаютъ теленка и дома бьютъ. Нѣтъ птичныхъ лавокъ, и если кому нужно, то берутъ птицу въ домахъ; у всякаго, кто живетъ домомъ, есть дворовая птица. На зиму, въ послѣднихъ числахъ Ноября, а иногда и раньше, смотря какова осень, бьютъ гусей, утокъ, куръ, индѣекъ, и вычистивши, обледеняютъ каждую птицу порознь, складываютъ въ кадки и засыпаютъ снѣгомъ. Такъ какъ зима бываетъ постоянная, то птица сберегается до Апрѣля и далѣе. Свинину и поросятъ всегда можно купить на рынкѣ; ветчину не продаютъ на рынкахъ, а всякій заготовляетъ ее дома; иногда можно и купить въ домахъ. Погребовъ зеленныхъ нѣтъ; все нужное заготовляется съ осени; нѣтъ булочниковъ и нигдѣ не пекутъ кренделей и хлѣбовъ, такъ называемыхъ Французскихъ. На рынкѣ продаютъ калачи обѣдрые и простыя булки, ржаной и пшеничный хлѣбъ; но по большей части пекутъ все это дома. Разносчиковъ нѣтъ никакихъ, кромѣ что весною и лѣтомъ женщины продаютъ лукъ, рѣдьку, сосновый сокъ, о которомъ я упоминала, и ягоды. Носятъ иногда картофельную муку, которая тамъ

===== Page 24 =====

превосходной доброты, масло конопляное, орѣховое, и орѣховую избоину. Въ Иркутскѣ также нѣтъ модныхъ магазиновъ. Кажется, что съумѣлая модистка могла бы тамъ нажиться порядочно. Кондитерскихъ и трактировъ тоже нѣтъ. Меня, когда я пріѣхала въ Россію, изумило множество вывѣсокъ, хотя я прежде и знала о нихъ.

Лѣтъ двадцать назадъ въ Иркутскѣ вели жизнь патріархальную. Хозяйки сами занимались хозяйствомъ; въ семействахъ, гдѣ были женатые братья, невѣстки ходили поочередно въ кухню, смотрѣть за приготовленіемъ кушанья, а дѣвицы разливали чай; весь домъ и хозяйство завѣдывали сами хозяйки. При сватаньѣ за дѣвицу никогда не спрашивали денегъ и приданаго; всякій давалъ по своему состоянію; не было рядныхъ, и если кто просилъ денегъ, то такой женихъ получалъ отказъ; говорили, что сочетаться жениться на деньгахъ; и потому женихи искали только, чтобы невѣста была хороша лицомъ, хорошаго характера и была-бы хозяйка. Дѣвицъ съ малыхъ лѣтъ пріучали къ хозяйству. Въ достаточныхъ домахъ все заготовлялось въ прокъ, годовое: мука, разная крупа, сѣмя конопляное, орѣхи кедровые, брусника, масло коровье; на зиму заготовляли солонину, капусту многими манерами, огурцы, грузди, рыжики, обварные грибы, варенье разное, овощи, коренья; къ лѣту

===== Page 25 =====

приготовляли ветчину, рыбу, языки, говядину провѣенную. Во многихъ домахъ мѣтили свѣчи, два раза въ годъ: осенью и въ Мартѣ; дѣлали свой солодъ; посылали служителей за дровами, за вѣниками; заготовляли на годъ дресву, то есть крупный песокъ: это вещь необходимая въ опрятномъ Иркутскомъ хозяйствѣ; ее достаютъ на кошкѣ, или лучше сказать на Ангарской отмели, противъ города, или у Нестругиной горы; тамъ колютъ ее и промываютъ въ водѣ.

Купцы занимающіеся торговлею въ Кяхтѣ, ѣздятъ въ Якутскъ, Охотскъ и на ярмарки Нижегородскую, Ирбитскую и Овенскую. Съ Сентября ѣдутъ купцы сами, а нѣкоторые отправляютъ прикащиковъ въ Тунку, въ Баргузинъ, въ Илимскъ, въ Нижнеудинскъ и въ Верхнеудинскъ за покупкою бѣлки и пушныхъ товаровъ. Въ Ноябрь начинаютъ пріѣзжать съ товарами и тогда-же пріѣзжаютъ Буряты изъ Тунки, Каменки и Балаганска съ пушными товарами. Князьки ихъ привозятъ довольно большія партіи; къ нимъ ѣздятъ на квартиры смотрѣть бѣлку и другіе товары; простые звѣроловы, у которыхъ небольшія партіи, возятъ въ саняхъ и носятъ по домамъ бѣлку, медвѣдей, соболей, волковъ, лисицъ и всю кабарожью кожу.

Осенью и зимою въ купеческихъ домахъ встаютъ очень рано; чай пьютъ со свѣчами, потому что съ разсвѣтомъ дня начинаются дѣла. Бу-

===== Page 26 =====

ряты справляются прийти когда еще чуть начинаешь слышать, но ихъ заставляютъ дожидаться совершеннаго разсвѣта; тогда смотрятъ товаръ и торгуются. Когда куплено довольное число бѣлки и другихъ товаровъ, то ихъ раздѣляютъ на сорты; бѣлку вяжутъ въ бунты, по двадцати бѣлокъ; этимъ занимаются многіе жители, такъ что бѣлковязаніе составляетъ особенное ремесло. Иногда въ одномъ купеческомъ домѣ вяжутъ бѣлку человѣкъ 10, 15 и 20. Они работаютъ всегда на хозяйскомъ хлѣбѣ, и ихъ кормятъ хорошо, поятъ чаемъ, а передъ обѣдомъ, ужиномъ и завтракомъ даютъ имъ по рюмкѣ водки. Связавши бѣлку, упаковываютъ въ ящики и отправляютъ въ Кяхту, въ Москву или на ярмарки Ирбитскую и Нижегородскую. Лучшая бѣлка почитается Баргузинская, Тункинская подгородная и Якутская; за тѣмъ слѣдуютъ Енисейская и Ленская. Соболи почитаются лучшіе Баргузинскіе, Нерчинскіе и Витимскіе; они имѣютъ высокій волосъ и черный цвѣтъ, но скоро обцѣниваются; Камчатскіе не такъ черны, но не такъ скоро и обцѣниваются. Соболи сортируются и разбираются на сороки; сороки дѣлятся на полусороки; связка изъ двадцати соболей кладется въ китайчатый мѣшочекъ, длиною противъ величины соболя, шириною вершковъ въ восемь; эти такъ называемыя сорочки дѣлаются обыкновенно изъ недорогой

===== Page 27 =====

синей китайки. Лисицы разбираются на десятках. Лучшіе соболи отправляются въ Россію; Китайцамъ промѣниваютъ нижіе соболи и то въ небольшомъ количествѣ.

Въ Иркутской губерніи одна казенная фабрика: Тельминская суконная и при ней хрустальная. На нихъ работаютъ ссыльные; она въ хорошемъ устройствѣ. Частные заводы есть кожевенные, мыловаренные, свѣчные. Ремесла, которыми занимаются жители, не въ лучшемъ состояніи, потому что люди богатые стараются все нужное для себя выписывать изъ Москвы и Петербурга; однакожъ есть хорошіе ремесленники, какъ-то: серебряники, мѣдники, кузнецы, столяры, скорняки, портные, сапожники, башмачники, плотники. Это я говорю о свободныхъ ремесленникахъ; но въ Иркутскѣ есть еще рабочій домъ, гдѣ находится опредѣленный комплектъ ремесленниковъ изъ ссылочныхъ. Тамъ можно найти почти всякихъ мастеровъ; даже есть часовщики и живописцы. По прошествіи положенныхъ лѣтъ, тѣ рабочіе, которые ведутъ себя хорошо, получаютъ дозволеніе селиться, и они уже населили такъ называемую Борисоглѣбскую слободу, которая составляетъ предмѣстіе города, близъ рабочаго дома.

Многіе изъ жителей мѣщане; изъ нихъ есть люди богатые; также много рыбаковъ, и они изъ рода въ родъ передаютъ свое занятіе; от-

===== Page 28 =====

купаютъ рыбныя ловли и артелями ловятъ рыбу; зимою продаютъ ее въ рыбномъ ряду, а лѣтомъ на берегу, куда приплавляютъ ее въ лодкахъ. Есть ремесленники, которые принадлежатъ тамошнему краю исключительно: это ширейщики и зверовщики. Первые ширяютъ въ кожи товары, отправляемые въ Охотскъ и Якутскъ; вторые промышляютъ бѣлку, соболей, лисицъ и прочихъ звѣрей. Они уходятъ въ лѣса, по нѣскольку человѣкъ, въ извѣстныя имъ мѣста, болѣе около Байкала; тамъ у нихъ построены избы, и оттуда забираютъ они съ собой нужное количество хлѣба и другихъ припасовъ, берутъ собакъ, и живутъ мѣсяца по два; уходятъ въ первыхъ числахъ Сентября, а приходятъ въ Ноябрь. Собаки у нихъ простой породы, но очень злы; они берутъ ихъ главное для спугиванія. Звѣрей ловятъ капканами или стрѣляютъ. Нѣкоторые крестьяне стрѣляютъ дикихъ козъ, также ловятъ пленками или силками птицъ, ставятъ капканы на зайцевъ; но преимущественно этимъ занимаются Буряты. Многія женщины пекутъ сухари для Якутска, Охотска и Камчатки, ржаные и пшеничные двухъ сортовъ: простые и сдобные. Эти сухари не то, что разумѣютъ подъ названіемъ ихъ въ Россіи; это изъ пшеничнаго тѣста испеченныя, самыя маленькія булочки, которыя высушиваютъ для того, чтобы онѣ не портились; ржа-

===== Page 29 =====

ные сухари бываютъ ровными рѣзаными кусками. Крестьяне, живущіе по берегамъ Иркута и Ангары, занимаются рубкою лѣса и дровъ. Весь лѣсъ, употребляемый на постройку домовъ, плавится по Ангарѣ и Иркуту; но главнымъ лѣснымъ ярмарки бываютъ 8 и 20 чиселъ Іюля; особенно первая есть маленькій праздникъ или, лучше сказать, развлеченіе для жителей. Кромѣ лѣса приплавляютъ на плотахъ вилы, грабли, лопаты, лукошки, плетенья и рѣшета сшитыя изъ бересты; также туеса (такъ называютъ тамъ бураки, которые употребляютъ въ Россіи для икры и меду). Ихъ дѣлаютъ очень искусно и разной величины, отъ стакана до двухъ ведеръ; въ нихъ держатъ воду, квасъ, молоко, ягоды. Кто изъ Иркутскихъ, бывши ребенкомъ, не восхищался туесами? Для дѣтей дѣлаютъ ихъ маленькіе и съ рѣзьбою, подъ которую подкладываютъ цвѣтныя лоскутья и сверху покрываютъ слюдою. Еще привозятъ на плотахъ мохъ, которымъ конопатятъ дома при постройкѣ. Лѣтъ сорокъ назадъ всѣ дома строились самымъ стариннымъ манеромъ. Обыкновенно дворъ обносили высокимъ заборомъ, что въ Иркутскѣ называютъ заплотом; большія ворота были запѣрты засовомъ и отпирались только для проѣзда экипажей; для пѣшеходовъ была сдѣлана калитка, у калитки задвижка, къ которой привязывался ремешекъ. Если ремешекъ былъ продѣтъ на

===== Page 30 =====

улицу, то можно было поднять задвижку и отворить ворота, а если выдернутъ, то надобно было стучать; для этого придѣлывалось большое желѣзное кольцо, а подъ кольцомъ желѣзная-же бляха, чтобы слышнѣе было, когда стучать. Передній дворъ вымощенъ бываетъ досками. Домы были высокіе и строились въ два жилья: въ верху горницы, а нижнюю половину занимала кухня, которую называютъ пять голбцомъ, и кладовая, по тамошнему голбцомъ. Если домъ былъ въ одно жилье, то низъ занимало подполье, родъ сухого погреба, и подвалъ. Крыльцо дѣлали высокое, внизу обнесенное рѣшеткою, съ дверцами; на крыльцѣ были устроены лавочки; сѣни большія тоже со скамейками кругомъ стѣнъ и съ двумя окнами. Лѣтомъ въ сѣняхъ обѣдали и ужинали. Посреди сѣней была дверь въ чуланъ, а позади чулана ходъ на верхъ. Въ иныхъ домахъ были мезонины, которые называютъ въ Иркутскѣ чердакъ; они были по большой части холодные. Горницы раздѣлялись сѣнями на двѣ половины; ихъ обыкновенно называли задняя и передняя; передняя на улицу, а задняя во дворъ. Изъ сѣней входили прямо въ горницу; тамъ на правой сторонѣ изразцовая печь съ лежанками. Въ переднемъ углу ставили образа; передъ образами висѣли лампады съ восковыми свѣчами. Подъ ними въ углу ставили столъ, крашеный го-

===== Page 31 =====

лубой, зеленый, или красный, съ бѣлыми краями; кругомъ были скамьи, которыя послѣ замѣнили стульями (обитыми кожей) и табуретами. Комната обыкновенно раздѣлялась на двое; за перегородкой была спальня и шкафъ съ посудой. Въ заднихъ комнатахъ помѣщались дѣти; иногда старики хозяева уступали переднюю горницу женатымъ сыновьямъ, а сами жили въ задней. Трудно повѣрить, сколько помѣщалось людей въ двухъ, трехъ комнатахъ Можно сказать, что гдѣ нынче тѣсно четыремъ человѣкамъ, тамъ въ старину жили десять человѣкъ, и были здоровы и веселы. Если не было кухни внизу, то она была выстроена во дворѣ, и тогда называли ее зимовьемъ. Жизнь была также патріархальна, какъ и убранство комнатъ. Въ простые дни, вставши до свѣта, разумѣется зимой, всѣ пили чай; мужчины зимой съ разсвѣтомъ, если семейство было большое. Послѣ этого, въ купеческихъ семействахъ, одни оставались дома, а другіе шли въ гостинный дворъ; но прежде завтракали, потому что рѣдко приходили зимою обѣдать, а если и приходили, то поздно. Обѣдъ въ простые дни, когда случалось много дѣла, былъ въ два часа; послѣ обѣда опять занимались всякій своимъ дѣломъ; часа въ четыре пили чай, а часовъ въ восемь или девяти ужинали. Послѣ ужина женщины и особенно дѣвицы сидѣли и пили. Гдѣ въ семействѣ было нѣ-

===== Page 32 =====

сколько дѣвицъ и женщинъ, тамъ всѣ шили сами бѣлье, платье и разныя домашнія мелочи. Женщины въ Иркутскѣ большія мастерицы шить бѣлье, и щеголяли этимъ одна передъ другою. Нигдѣ, я думаю, такъ хорошо не шьютъ одѣяла разными манерами; но въ домахъ достаточныхъ не шили дорогихъ одѣялъ; на подѣліе особенныя мастерицы и брали прежде рублей 30 или 40 за одѣяло; нынче эта работа стоитъ рублей сто или болѣе. Дѣвицы особенно занимались разными рукодѣліями: вышивали шелками, золотомъ, фольгой, въ тамбуръ и гладью; вышивали разными узорами полотенца; но главное занятіе было хозяйство. Въ большихъ семействахъ, какъ я уже сказала, ходили поочередно въ кухню; но въ праздники или именины тамъ забавлялись всѣ. Каждое Воскресенье ходили къ заутренѣ и къ обѣднѣ. Обѣдъ въ праздники былъ рано. Послѣ обѣда старики отдыхали, а люди молодые ѣхали кататься или въ гости. Даже въ богатыхъ домахъ вся прислуга состояла изъ двухъ или трехъ женщинъ: это были кухарка, горничная и при дѣтяхъ нянька. При такой чистотѣ и порядкѣ, какой наблюдался во всѣхъ домахъ, не мудрено, что хозяйкамъ много было дѣла. Онѣ не знали экономокъ и сами занимались выдачею всего. Ни въ одномъ домѣ купеческомъ не было лакеевъ; должность ихъ исправляли мальчики, которыхъ

===== Page 33 =====

отдавали родители или родственники для навыка къ торговлѣ. Такой мальчикъ, исправляя разныя порученія хозяевъ, долженъ былъ прислуживать и въ домѣ; это продолжалось два, три года. Если онъ оказывался вѣренъ и расторопенъ, то ему поручали уже дѣла большей важности, а мѣсто его занимали другіе. Для черныхъ работъ имѣли работниковъ, которые исправляли и должность кучера. Когда бывали при домѣ дворникъ или два, ихъ называли караульщиками. Они охраняли домъ поочередно, днемъ и ночью. Зимой почти въ каждомъ домѣ жили въ работникахъ Буряты. Они приходили въ города осенью и жили до Мая; тогда опять уходили въ свои улусы. Они привыкли жить въ Русскихъ домахъ и всегда исправляли, какъ нельзя лучше, домашнія работы: ѣздили за дровами, рубили ихъ, возили воду, смотрѣли за скотомъ.

Около Иркутска множество лѣсу, и потому, лишь едва становилась зимняя дорога, многіе посылали работниковъ за дровами въ лѣсъ. Каждый день онъ долженъ былъ вставать часа въ три пополуночи и ѣхать на двухъ или трехъ лошадяхъ. При трехъ лошадяхъ отправлялись двое, а на одной или двухъ одинъ, и ѣздили верстъ за 10 отъ города, или много за пятнадцать; къ двумъ часамъ возвращались съ дровами. Когда много было навезено дровъ, то весною нани-

===== Page 34 =====

мали Бурятъ рубить ихъ. У кого были двѣ лошади, тѣ могли въ зиму заготовить такимъ образомъ саженъ 20 дровъ. Иногда весною нанимали Бурятъ рубить дрова въ лѣсу, и для этого назначали имъ удобное мѣсто верстъ за 15 или за 20 отъ города; они рубили дрова и клали полусаженями. Зимой перевозили дрова на своихъ лошадяхъ или нанимали крестьянъ перевезти ихъ. Случалось, хотя рѣдко, что половину такой заготовки крали охотники до чужого.

Зимой живутъ въ города много Бурятъ. Они тамъ отправляютъ ремесло маклеровъ или сводчиковъ. Многіе, сами перекупая у своихъ товары, носятъ его по домамъ, а обыкновенно приносятъ товару рублей на сто, и придутъ ихъ человѣкъ пять; но это болѣе все подгородные и бѣдные; зажиточные изъ нихъ занимались скотоводствомъ и многіе землепашествомъ. Они доставляютъ большое количество сѣна; таковый промыселъ деревянная посуда. Они привозятъ чашки деревянныя, корыта разной величины и лохани, которыя называютъ въ Иркутскѣ столовницами.

Живущіе около Байкала привозятъ рыбу, орѣхи кедровые, ягоды (бруснику) и дичину. Женщины ихъ хорошо выдѣлываютъ овчины и шьютъ шубы, также многіе Русскіе отдаютъ выдѣлывать и шить ихъ. Они также покупаютъ всякую ветошь изъ стараго платья, особенно лоскутья

===== Page 35 =====

шелковые и суконные, а послѣ отвозятъ ихъ въ свои улусы. Женщины ихъ носятъ на шеѣ корольки разныхъ цвѣтовъ; поясъ ихъ убранъ разными бляхами изъ олова, а у богатыхъ изъ серебра. Живущіе около Балаганска привозятъ масло коровье; но его должно перетапливать для употребленія, потому что они наливаютъ его въ кожаные мѣшки и пузыри (которые называютъ _чалланами), и оттого оно имѣетъ дурной запахъ. Князьки ихъ называются тайшами; другіе. чиновные люди зайсанами и шулэнами. Много есть богатыхъ. Всѣ они утверждаются въ чинахъ и званіяхъ Правительствомъ и имѣютъ короны, но носятъ свое платье. Довольно странно видѣть ихъ на балахъ у начальниковъ въ ихъ шелковыхъ и бархатныхъ платьяхъ, съ ихъ Азіатской Физіономіей. Именины праздновали въ Иркутскѣ обыкновенно вотъ какимъ образомъ: утромъ пекли множество пироговъ, сдобныхъ, изъ простаго тѣста, съ вареньемъ, изюмомъ, черносливомъ, винными ягодами, съ пшеномъ сарацинскимъ, капустой, морковью и другими начинками. Пироги разсылались къ родственникамъ по три и по четыре пирога; гдѣ были маленькія дѣти, тѣ клали маленькіе пироги по числу дѣтей. Разносили и развозили ихъ женщины. Вошедши въ комнату, женщина молилась Богу, кланялась хозяевамъ, и поставивъ пироги на столъ, просила

===== Page 36 =====

пить чай къ именининчику или обѣдать, какъ было приказано; потомъ отправлялась въ другой домъ. У кого было много родни, тѣ разсылали нѣсколько женщинъ съ пирогами. Знакомыхъ звали безъ посылки пироговъ. Вечеромъ, когда пріѣзжали гости, подавали вина, потомъ кофе (хотя и не во время) и чай; къ чаю подавали женщинамъ каждой парочку съ разнымъ пирожнымъ. Въ комнатѣ, гдѣ сидѣли гости, стоялъ столъ, уставленный вареньями и орѣхами; мужчинамъ подавали послѣ чаю, вина и пуншъ. Они говорили о торговлѣ, о вновь полученныхъ извѣстіяхъ, о томъ, что пишутъ въ газетахъ, которыя многіе получаются. Иногда вечеръ оканчивался танцами и ужиномъ, но никогда не видно было картъ.

Лѣтъ за двадцать, свадьбы отправляли въ Иркутскѣ со многими обрядами. Какъ у бѣдныхъ, такъ и у богатыхъ, сначала отецъ и мать совѣщались между собою; потомъ призывали жениха, объявляли какую невѣсту назначаютъ ему, и если она ему нравилась, то собирали ближнихъ родственниковъ и совѣщались съ ними; но это былъ уже только обрядъ; гдѣ объявляли, что намѣрены женить сына. Тогда изъ среды родныхъ назначали одного, кого по-

===== Page 37 =====

читали способнымъ къ переговорамъ. Если назначаемая невѣста не нравилась, то женихъ могъ самъ избирать, только съ согласія родителей. Можетъ быть, не много мѣстъ въ Россіи, гдѣ браки такъ безпристрастны. Со стороны родителей и самого жениха почитали главнымъ, чтобъ невѣста была хороша собою и кроткаго характера, и чтобы семейство ея было извѣстно съ хорошей стороны. Обыкновенно говорили: «Лучше взять безъ приданаго, но добраго роду.» Дочери сварливой женщины — могли спокойно сидѣть въ дѣвкахъ, потому что о нихъ говаривали: «яблоко не далеко падаетъ отъ яблони. » Хорошей рекомендаціей почиталось и то, когда старшая сестра, вышедши за мужъ, была хорошая хозяйка и почтительна къ старшимъ въ семействѣ. Я упомянула уже, что о приданомъ никогда не рядились; всякій давалъ по своему состоянію. Много есть пословицъ къ этому случаю, которыхъ я не слыхала нигдѣ въ другомъ мѣстѣ. Напримеръ: «Платье на грябить, уродъ на ручь». Не съ высокими вечъ хоромами, не съ частыми переходами, а вечъ съ человѣкомъ: Не жени сына на тещѣ, не отдавай дочери за свекра. Жена не скрытая, на стиму не повредишь. Послѣдняя клонилась къ тому, чтобъ мужъ могъ содержать жену. Дѣвицъ можно было видѣть у обѣдни, на словахъ, или у знакомыхъ; но никогда не дѣлали

===== Page 38 =====

смотровъ, какъ ведется во многихъ мѣстахъ Россіи. Почли-бы за обиду, если-бъ кто предложилъ такую невѣжливость. Иногда дѣлалось это, но инкогнито, т. е. приглашали невѣсту куда нибудь къ знакомымъ въ гости, гдѣ былъ женихъ; однако родители и невѣста не знали этого. Когда предварительно было все улажено, то свата отправлялся въ домъ невѣсты и дѣлалъ предложеніе. Обыкновенно съ одного раза не рѣшались, а просили дать время подумать и посовѣтоваться съ родными; это дѣлалось даже и въ такомъ случаѣ, когда не намѣрены были выдавать: считали невѣжливостью отказать съ перваго раза. Если-же почитали союзъ приличнымъ, то приглашали ближнихъ родственниковъ, и посовѣтовавшись съ ними, назначали день рукобитья. Прежде никогда не спрашивали согласія невѣсты: она должна была повиноваться слѣпо волѣ родителей; теперь это уже вывелось. Въ назначенный день пріѣзжалъ свата. Обрядъ рукобитья состоялъ въ томъ, что зажигали свѣчи у образовъ, молились Богу, и отецъ и мать, или потомъ, кто замѣщалъ ихъ мѣсто, давали руку свату и пили за здоровье помолвленныхъ. Женихъ и невѣста не бывали при этомъ обрядѣ. На другой день пріѣзжалъ свата, и назначали день сговора; до тѣхъ поръ помолвленные не могли видѣться. Въ день сговора родители, женихъ, свата и ближ-

===== Page 39 =====

ніе родственники пріѣзжали въ домъ невѣсты. Невѣста, одѣтая какъ можно лучше, сидѣла, окруженная подругами, въ особенной комнатѣ. На сговоръ звали не только родныхъ, но и знакомыхъ. Въ другой комнатѣ ставили столъ, покрывали его скатертью, и вокругъ убирали лентами, которыя опускали кистями; по угламъ прикалывали банты. Весь столъ уставляли конфектами и вареньями, которыхъ иногда ставили до сорока парочекъ; у бѣдныхъ ставили орѣхи, пряники, ягоды. Невѣсту выводили—прежде близкая родственница, а нынче отецъ или мать. Она здоровалась съ пріѣзжими женщинами и становилась на свое мѣсто. Тутъ подходилъ къ ней женихъ и здоровался; потомъ подходили пріѣхавшіе съ нимъ мужчины; потомъ женихъ дарилъ невѣсту, а она жениха; наконецъ онъ бралъ за руку невѣсту, и садились за столъ. Пріѣхавшіе съ женихомъ гости садились тоже за столъ: женщины по правую, а мужчины по лѣвую руку; дѣвицы начинали пѣть пѣсни. Сначала пѣли пѣсню жениху съ невѣстою, потомъ гостямъ по старшинству; между тѣмъ подавали вина, кофе, чай, пуншъ. Когда были пропѣты всѣмъ пріѣзжимъ гостямъ пѣсни, то одна изъ дѣвицъ ставила на столъ тарелку или подносъ, на которую каждый изъ пріѣзжихъ гостей клалъ деньги: въ богатыхъ домахъ золотыя, серебряныя и ассигнаціи, а у бѣдныхъ мѣдныя. Про

===== Page 40 =====

свату пѣли особенную пѣсню, въ которой его бранили. Посидѣвши часа два, гости собирались домой; ихъ удерживали. Когда всѣмъ гостямъ пропѣты пѣсни, то пѣли про невѣсту. Послѣ отъѣзда жениха начинали танцовать; иногда женихъ съ молодыми мужчинами пріѣзжалъ танцовать на другой день. По утру онъ присылалъ невѣстѣ чаю, сахару и конфектовъ, а вечеромъ являлся со сватомъ и нѣсколькими изъ родственниковъ; тутъ назначали день свадьбы. Между тѣмъ женихъ ѣздилъ къ невѣстѣ, дарилъ ее разными вещами, а дѣвицамъ привозилъ конфектовъ. Когда онѣ пѣли пѣсни, то обыкновенно давали имъ деньги. Рѣдко онъ пріѣзжалъ одинъ; почти всегда съ нимъ являлись молодые мужчины. У невѣсты гостили подруги, и тутъ-то холостые высматривали невѣстъ. Пѣсни пѣли обыкновенно дѣвушки и женщины, которым до самого времени свадьбы шили ей приданое и прислуживали. Дѣвицы дѣлили между собою собранныя деньги, и иногда сборъ ихъ простирался до 200 рублей. Дни за два до свадьбы невѣсту съ пѣснями расплетали косу и дѣвицъ дарили бантами изъ лентъ. Въ этотъ день водили ее въ баню. Наканунѣ свадьбы вечеръ назывался дѣвичнымъ вечеромъ или дѣвичникомъ. Пріѣзжалъ женихъ съ тысяцкимъ, свахою и боярами. Тысяцкій обыкновенно былъ человѣкъ желанный и почётный, близкий; родственникъ, или

===== Page 41 =====

человѣкъ уважаемый въ семействѣ. Бояръ было трое или четверо; двое изъ нихъ назывались малые бояре, или меньшіе; это почти, что нынче шаферы. Сваха была близкая родственница или короткая знакомая. Въ дѣвичникъ опять садились за столъ и пѣли пѣсни. Но тутъ садилась уже и невѣстина сваха, которую выбирали изъ родныхъ. Въ дѣвичникъ посѣщеніе было не продолжительно. По отъѣздѣ жениха, невѣсту усаживали за столъ вмѣстѣ съ подругами; дѣвицы пѣли пѣсни. Въ это время пріѣзжали двое меньшихъ бояръ и привозили ларецъ и уборъ. Тогда пѣли пѣсню. Боярамъ подносили вина и дарили ихъ, смотря по состоянію невѣсты, платками, перчатками, шелковыми чулками, или платьями. Ларецъ или коробка почти, что въ Парижѣ свадебная корзинка. Тамъ, по состоянію жениха, были болѣе или менѣе дорогія вещи; но обыкновенно находились: серьги, перстень, перчатки, ленты, бѣлила, румяна, мыло, гребень, булавки, шпильки, помада, духи, вѣеръ, гребенка, цвѣты, платки ручные и одна или двѣ пары чулковъ и башмаковъ, изъ которыхъ въ каждый клали по серебру. Приданое невѣсты обыкновенно отправляли по утру въ день свадьбы. Когда все было готово, то обыкновенно присаживались и потомъ молились Богу, благословляли невѣсту образомъ, который отсылали съ приданымъ, и оставляли

===== Page 42 =====

только уборъ и ларецъ жениховы; ихъ описывали уже тогда, когда невѣсту везли къ вѣнцу. Съ приданымъ отправлялась женщина, которая убирала спальню и все приводила въ порядокъ; ее называли постельница; у ней были ключи отъ сундуковъ. Съ приданымъ посылали хлѣбъ-соль и сладкій слоеный пирогъ. Убранство въ спальнѣ было слѣдующее: кровать долженъ быть женихова; на постель надѣвали шелковую наволоку, клали простыню сверхъ нея, а если была зима, то теплое одѣяло: лисье, песцовое, или даже соболье; сверхъ его одѣяло канаусовое или камчатное, вышитое въ узоръ; шесть подушекъ съ кисейными наволоками, обшитыми оборкой. Занавѣсь была вещь тоже необходимая. У богатыхъ бывали занавѣси Китайскіе, шитые или рисованые, камчатные, канаусовые, или гарнитуровые; у бѣдныхъ бѣлые или ситцевые. Къ постели принадлежали разныя вещи, какъ напримѣръ: туфли для жениха и башмаки спальные или утренніе для невѣсты; туфли и башмаки бывали вышитые золотомъ и серебромъ по карте, или бархатные вышитые; халатъ для жениха и коротенькая шубочка для невѣсты, родъ нынѣшнихъ кацавеекъ, съ длинными рукавами. Еще непремѣнно нужно было полотенце съ широкими кружевными концами или вышитое; потомъ уборный столъ, простой деревянный, съ выемкою въ сре

===== Page 43 =====

динѣ; но его обшивали розовой бумажной матеріей вокругъ, а сверху бумажной кисеей въ три складки, которыя иногда обшивали кружевомъ. На него ставили уборъ съ зеркаломъ; по концамъ двѣ подушки на розовой бумагѣ, кисейныя; сверхъ этихъ подушечекъ клали другія, вышитыя золотомъ, и разставляли на столикъ разныя коробочки, ящички Китайскіе лаковые, щетки и подушечки душистыя, разныя разныя костяныя вещицы, духи и всякія мелочи для дамскаго туалета. По отправленіи приданаго начинали одѣвать невѣсту; надѣвая каждую вещь, невѣста крестилась. Когда все было готово, то благословляли невѣсту образомъ, и она прощалась съ отцемъ, матерью и подругами; ее сажали за столъ, вокругъ котораго садились дѣвицы. Столъ былъ покрытъ, какъ обыкновенно для обѣденнаго стола, и уставленъ кушаньями и пирожнымъ; посрединѣ ставили большой хлѣбъ, а на него серебряную солонку съ солью. Между тѣмъ у воротъ обыкновенно караулили жениха, и когда только показывался поѣздъ его, то давали знакъ; дѣвицы вставали изъ-за стола, а подлѣ невѣсты сажали маленькаго мальчика или дѣвочку, прибирать косу. Женихъ пріѣзжалъ съ тысяцкимъ, боярами и свахой; впереди шелъ • богоносецъ съ образомъ, обыкновенно небольшой мальчикъ, родственникъ. Поѣздъ невѣсты со-ставляли: сваха, три провожатыя молодыя

===== Page 44 =====

женщины, нѣсколько мужчинъ и мальчикъ съ образомъ. У невѣсты тысяцкій давалъ мальчику, сидѣвшему подлѣ ея, деньги и ссаживалъ его: это называлось купить косу. Потомъ всѣ садились за столъ; посидѣвши не много, когда были пропѣты всѣмъ пѣсни, вставали изъ-за стола; отецъ и мать брали руку невѣсты и отдавали жениху; прося въ короткихъ словахъ любить и жалѣть ее. Кучеровъ, которые были съ жениховыми экипажами, дарили платками. Помолившись Богу, выходили и ѣхали въ слѣдующемъ порядкѣ: богоносцы вмѣстѣ и впереди всѣхъ, за ними тысяцкій съ женихомъ, потомъ бояре и сваха. Жениховъ поѣздъ ѣхалъ впереди; за нимъ невѣста со свахою и провожатыми. У богатыхъ были кареты и коляски; у кого не было, тѣ просили у знакомыхъ. Кареты были въ Иркутскѣ только у главныхъ чиновниковъ, и всѣ они охотно одолжали ими. На вѣнчаніи иногда въ церкви пѣли пѣвчіе. Сваха невѣстина разстилала полотенце, которое по окончаніи обряда брали дьячки. Новобрачныхъ встрѣчали, съ хлѣбомъ и солью, на крыльцѣ отецъ и мать жениха. Если было лѣто, то тутъ-же и благословляли образомъ, а зимою этотъ обрядъ происходилъ въ комнатѣ. Новобрачныхъ и гостей сажали за столъ и подавали чай, потому что женихъ и невѣста постились до вѣнца. Потомъ начинался обѣдъ, во время котораго играла музыка; на дворѣ выставля-

===== Page 45 =====

ли кадки съ пивомъ и подавали вина. Кучеровъ, пріѣхавшихъ съ невѣстиными экипажами, дарили платками. Меньшіе бояре послѣ вѣнчанія водили къ отцу и матери, поздравить ихъ съ новобрачными.

У богатыхъ отецъ и мать въ этотъ день не водили къ сватамъ; у нихъ, по отъѣздѣ невѣсты къ вѣнцу, обѣдали ближніе родственники и дѣвицы, а по окончаніи обѣда разъѣзжались по домамъ. У новобрачныхъ послѣ обѣда подавали кофе, чай и десертъ; рѣдко танцовали въ этотъ день. Провожатые уѣзжали домой; оставалась одна сваха. Тогда тысяцкій и бояре брали образа невѣсты и жениха, зажигали свѣчи и въ сопровожденіи почетныхъ гостей вели новобрачныхъ въ спальню; выпивши за здоровье ихъ, уходили. Почти во всю эту ночь въ домѣ новобрачныхъ пѣли, плясали и порядочно подпивали. Сваху, одаривши, провожали домой двое меньшихъ бояръ. Тамъ начиналась такая-же суматоха, какъ и въ домѣ новобрачныхъ: пили, плясали, и хотя вообще не было большого зазора, но въ такихъ случаяхъ все разрѣшалось, и кто не хотѣлъ пить, тѣхъ обливали виномъ. Поутру молодая дарила свекра, свекровь, тысяцкаго, бояръ, родственниковъ и домашнихъ служителей приличными по состоянію подарками. Всякій, принявши подарокъ и выпивши вина, отдаривался подаркомъ и цѣловалъ молодую. Свекру и свекрови,

===== Page 46 =====

сверхъ другихъ подарковъ, молодая дарила тонкія полотняныя рубашки; свекоръ; свекровь и ближніе родственники одаривали молодую взаимно. Потомъ молодой съ тысяцкимъ и боярами ѣхалъ въ домъ тестя, кланялся въ ноги тестю и тещѣ и благодарилъ за воспитаніе жены. У нихъ уже накрытъ былъ столъ, на которомъ, между другими кушаньями, было большое блюдо съ тонкими молочными блинами, обсыпанными сахаромъ и коринкою. Молодой, положивъ блинъ на тарелку, подносилъ вина, сначала тестю, который выпивалъ рюмку и закусывалъ блинами. Потомъ зять дарилъ его, и такимъ же образомъ подчивалъ и дарилъ тещу и всѣхъ родныхъ, и домашнихъ служителей. Наконецъ звалъ тестя, тещу и всѣхъ родныхъ къ себѣ въ гости. Въ этотъ день бывалъ у него большой обѣдъ, а вечером. балъ; на другой день опять обѣдъ. Такъ въ домѣ новобрачныхъ пировали три дня. По окончаніи веселій, молодые ѣздили съ визитами ко всѣмъ роднымъ и знакомымъ, которые были на свадьбѣ. Спустя нѣсколько дней, тесть давалъ для молодыхъ и для новыхъ родственниковъ два дня сряду пиръ, и тѣмъ кончались всѣ обряды свадьбы. Гости и всѣ, кто пировалъ на свадьбѣ, посылали въ домъ молодыхъ и въ домъ невѣсты хлѣбъ-соль, которая состояла изъ большаго хлѣба и со-лонки съ солью; многіе прибавляли къ этому.

===== Page 47 =====

Фунтъ чаю, а у недостаточныхъ людей что нибудь изъ провизіи.
При рожденіи младенцевъ были обряды слѣдующіе: въ то время, когда новорожденнаго мыли, клали въ воду серебряныя или золотыя деньги, которыя брала бабка. Между тѣмъ извѣщали родныхъ, и они пріѣзжали навѣщать родильницу. Каждый посѣтитель или посѣтительница привозили серебряныя деньги, иногда ассигнаціи, а у бѣдныхъ мѣдныя деньги, которыя и клали подъ подушку родильницѣ или ребенку. Въ крестины, по окончаніи духовнаго обряда, былъ обѣдъ, ужинъ или закуска; но во всякомъ случаѣ подавали кашу изъ сарацинскаго пшена, вареную на молокѣ, а въ постъ на водѣ. Постную кашу обыкновенно обсыпали сахаромъ. Сначала подносили вина, а потомъ кашу; и отъ этого есть пословица: я у него на крестинахъ кашу ѣлъ. На кашу повивальной бабкѣ клали деньги. Если дитя было перворожденное, то часто, подшучивая надъ отцемъ, старались приготовить ему ложку каши съ солью и съ перцемъ, и говорили, что онъ долженъ раздѣлить страданія матери. Колыбели, которыя въ Иркутскѣ называютъ зыбками, обыкновенно бывали висячія на ремняхъ; для этого въ потолокъ ввертывалось кольцо, къ которому привѣшивали колыбель. Онѣ очень удобны. Родильницу непремѣнно водили въ баню, сначала, если только

===== Page 48 =====

позволяло сколько нибудь ея здоровье, каждый день, а послѣ черезъ день, говоря: банька вторая мать. Послѣ бани поили ее взваромъ изъ пива, въ которую клали изюмъ, черносливъ, имбирь и калганъ, или дѣлали его другимъ образомъ: варили пшено сарацинское съ изюмомъ и черносливомъ въ пивѣ. Діэты никакой не было; старались какъ можно болѣе кормить родильницу, и Богъ знаетъ какъ все это обходилось безъ дурныхъ послѣдствій. Напротивъ, родильница скоро поправлялась, и мало бывало какихъ нибудь несчастныхъ случаевъ. Въ девятый день размывали руки. Этотъ обрядъ есть во всей Россіи, Въ Сибири происходилъ онъ такимъ образомъ: приносили кружку чистой воды, въ которую клали серебряныя деньги, и родильница поливала три раза бабкѣ воды на руки, а та ей обратно. Потомъ дарили бабку; но подарки, даже въ богатыхъ домахъ, были маловажные: рублей 15 и 20 денегъ, нѣсколько Фунтовъ хорошаго мыла и аршина три полотна, или холста; иногда къ этому прибавляли Фунтъ чаю. Дѣтей рѣдко кормили грудью, а еще рѣже нанимали кормилицу. Обыкновенную пищу ребёнка составляло коровье молоко, которымъ кормили, вливая его въ рожокъ.

Описывая, какъ умѣю, разные обряды Иркутскихъ жителей, наконецъ я приступаю къ тому неизбѣжному въ концѣ жизни обряду, о ко-

===== Page 49 =====

торомъ человѣкъ не можетъ самъ заботиться, но оставляетъ это другимъ; я говорю о похоронахъ, и опишу, какъ онъ отправляются въ домахъ достаточныхъ. Извѣстно, что у бѣдныхъ бываетъ то-же самое, только въ маломъ видѣ. По окончаніи религіозныхъ обрядовъ, умершаго кладутъ на столъ, который убираютъ полотномъ или кисеей и черными лентами, ставятъ подсвѣчники, полъ усыпаютъ ельникомъ, этимъ сѣвернымъ кипарисомъ. Дѣти и ближніе родственники бываютъ попеременно при тѣлѣ усопшаго. Прежде жена и дочери непремѣнно должны были сидѣть при тѣлѣ усопшаго и причитать со слезами, высчитывая всѣ добрыя качества его. Если кто не соблюдалъ этого, то говорили, что рады и не жалѣютъ о смерти его; надобно было, если нѣтъ слезъ, закрыть глаза платкомъ, положить голову на столъ, гдѣ лежитъ покойникъ, и приговаривать. У дѣвицъ, при смерти отца или матери, распускали волосы по плечамъ, завязывая голову чернымъ платкомъ. Тогда не знали креповъ и траурныхъ чепчиковъ, и мало кто шилъ траурное платье изъ Фланели: оно обыкновенно дѣлалось изъ черной недорогой китайки, самымъ простымъ покроемъ. Даже при этомъ случаѣ видно было гостепріимство Сибиряковъ: къ покойному ходили всѣ знакомые, многіе и чуждые: знакомые изъ приличія, а посторонніе посмотрѣть, какъ одѣтъ,

===== Page 50 =====

какого парчу покрыть, и плачутъ-ли родные; но всякому приходящему подавали рюмку вина и чаю. Для этого приставлены были особые люди, и подъ ихъ надзоромъ самовары кипѣли отъ утра до вечера. Одинъ изъ взрослыхъ людей подавалъ милостыню; разсылали по возможности подаянія по монастырямъ, богадѣльнямъ, въ острогъ и въ больницы; служили два раза въ день панихиду. Между тѣмъ приготовлялись къ похоронамъ, которыя обыкновенно бывали на третій день. Въ Иркутскѣ нѣтъ гробовыхъ гробовъ, и нѣтъ людей, которые-бы дѣлали изъ этого промыселъ; трауръ не отпускаютъ на прокатъ, и даже всѣхъ покойниковъ носятъ на носилкахъ, покрытыхъ сукномъ или ковромъ. Гробъ заколачиваютъ на кладбищѣ. При шествіи, впереди идетъ человѣкъ съ образомъ, потомъ идутъ священники; иногда приглашаютъ архіерея и архімандрита; потомъ несутъ крышку, покрытую покровомъ; за тѣмъ гробъ, обитый бархатомъ, матеріей, или крашеный и покрытый парчой, или другой какой матеріей, по сословію. Обыкновенно тѣло отпѣваютъ въ приходской церкви и потомъ несутъ на кладбище; гробъ опускаютъ въ могилу на холстѣ, который дѣлятъ нищимъ; наконецъ служатъ панихиду, раздаютъ милостыню и возвращаются домой. Въ этотъ день бываетъ большой обѣдъ, который называютъ горячимъ.

===== Page 51 =====

Кромѣ священников и причетников приглашаются на него родственники и знакомые; кому угодно изъ постороннихъ, всякій можетъ придти и обѣдать: никому не отказываютъ. По пріѣздѣ съ могилы, сначала подаютъ чай, потомъ служатъ панихиду и садятся за столъ. Первое блюдо подаютъ блинъ, но не гречневые, которыхъ мало и знаютъ въ Сибири, а тонкіе молочные; въ постъ постные. Потомъ подаютъ обыкновенныя кушанья и всегда готовятъ ихъ множество. Обѣдъ заключаютъ киселемъ молочнымъ со сливками, а въ постъ постнымъ, съ миндальнымъ молокомъ, или медовою сытью. Когда поставятъ на столъ кисель, то всѣ встаютъ, поютъ вѣчную память, садятся и кончаютъ обѣдъ. Послѣ обѣда, какъ и вездѣ въ Россіи, поютъ пѣсни и разносятъ напитки. Тутъ подаютъ чай и разъѣзжаются по домамъ. Въ этотъ день, около вечера, и въ слѣдующіе, родные ѣздятъ на могилу служить панихиду, и ничто не удерживаетъ ихъ: ни дождь, ни морозъ. Бѣдные, которые не могутъ этого сдѣлать, ходятъ по субботамъ служить панихиду; это продолжается сорокъ дней. Между тѣмъ отдаютъ читать годовые псалтири и сорокоусты, кормятъ нищихъ, зимой въ комнатахъ, а лѣтомъ во дворѣ, гдѣ разставляютъ столы и собираютъ человѣкъ до сорока сотъ и болѣе. Столъ дѣлаютъ хорошій; щи и похлебки ва-

===== Page 52 =====

рятъ въ котлахъ, пекутъ множество пироговъ, блиновъ, жарятъ жаркое, дѣлаютъ кисель и варятъ пиво. Когда соберется много нищихъ, то запираютъ ворота, чтобъ не было безпорядка; подаютъ имъ по рюмкѣ вина и сажаютъ за столъ. Хозяева и домашніе сами угощаютъ гостей. Послѣ обѣда выпускаютъ ихъ поодиночкѣ и одѣляютъ деньгами. Иногда бываетъ обѣда при два, и что остается отъ нихъ, отвозятъ въ острогъ, чтобъ никакихъ остатковъ отъ этого дня не было. Въ теченіе сорока дней бываетъ поминовеніе. Въ девятый и двадцатый день обѣдаютъ только ближніе родственники, но въ сороковой бываетъ большой званый обѣдъ; потомъ еще чрезъ полгода и годъ. Трауръ носятъ ближніе родные цѣлый годъ.

Церкви въ Иркутскѣ украшены иконами въ серебряныхъ, позлащенныхъ ризахъ, и содержатся въ чистотѣ и благолѣпіи; многія расписаны; во всѣхъ церквахъ большіе колокола; нѣтъ ни одной, гдѣ - бы не было колокола въ 200 пудовъ, а въ нѣкоторыхъ есть пудовъ въ 400 и болѣе. Церкви обыкновенно раздѣляются на верхнюю и нижнюю: внизу теплая, а верхняя холодная, и всѣ онѣ съ придѣлами. При многихъ церквахъ есть богадѣльни, которыя содержатся подаяніемъ доброхотныхъ. Во многихъ домахъ заведено, когда пекутъ хлѣбы и булки, посылать каж-

===== Page 53 =====

дый разъ части въ богадѣльню. Также, къ большимъ праздникамъ, раздаютъ бѣлье и платье бѣднымъ.
Народъ въ Иркутскѣ вообще склоненъ къ разсказамъ. Вечеромъ, не только въ деревняхъ, но и въ городѣ, когда соберутся нѣсколько человѣкъ, особливо женщинъ, то разсказываютъ о старомъ-бываломъ, или сказываютъ сказки; но это болѣе дѣтямъ, или въ своемъ семействѣ. Сколько слыхала я разсказовъ о домовомъ! Его называютъ тамъ сусѣдко. Бѣда, если онъ кого не взлюбитъ! Также въ метеорахъ простой народъ видитъ огненныхъ змѣевъ; лѣшій заводитъ прохожихъ; сусѣдко выходитъ огонь, прядетъ, и если домашній скотъ придетъ по двору, то онъ холитъ его, гладитъ и кормитъ. Старухи часто обращаются къ нему съ просьбою: любить коровъ. Если онъ не полюбитъ ихъ, то выгребаетъ кормъ, и потому, когда худа корова, то говорятъ: «не по дому пришлась, сусѣдко не взлюбилъ.» О змѣѣ огненномъ говорятъ, что онъ носитъ деньги своимъ любимцамъ, но что такое богатство не идетъ въ прокъ и обращается прахомъ. Долго было-бы разсказывать о всѣхъ старинныхъ причудахъ; но къ чести Иркутскихъ жителей, въ религіи у нихъ нѣтъ никакихъ суевѣрій; нѣтъ раскольниковъ между купцами и вообще между народомъ; развѣ есть они между пріѣзжими изъ Россіи, но и тѣ стараются скрывать свое невѣжество. Жители строго со-

===== Page 54 =====

блюдаютъ всѣ духовные обряды, но безъ малѣйшаго суевѣрія. Въ Сибири нѣтъ такъ называемыхъ кликушъ, и даже тѣ, которыя пріѣзжаютъ изъ Россіи, пораженныя, какъ назвать это, причудами или болѣзнію, проживши нѣсколько времени въ Иркутскѣ перестаютъ кликать, безъ всякаго леченія. Между жителями Иркутска нѣтъ, или не было, по крайней мѣрѣ, утонченнаго, свѣтскаго обращенія; но легко разгадать причину этого. При всей охотѣ перенимать хорошее и учиться всему изящному, тамъ нѣтъ учителей и учительницъ танцованья, музыки и пѣнія; нѣтъ театровъ, концертовъ; даже нѣтъ ни одного пансіона или училища для дѣвицъ; учатся, какъ кто можетъ; нѣкоторые дома, другіе у священниковъ. Были при мнѣ дома два, гдѣ по нѣскольку дѣвицъ учились, болѣе по знакомству Русской грамотѣ и разнымъ рукодѣліямъ. Очень было-бы пріятно, если-бы Иркутскіе капиталисты, согласясь между собою, устроили пансіонъ для воспитанія дѣвицъ; тѣмъ болѣе, что вообще многія имѣютъ способности и склонность къ ученію, и стараются недостатокъ воспитанія вознаградить чтеніемъ книгъ. Также у нихъ виденъ вкусъ въ нарядахъ, гораздо болѣе нежели въ тѣхъ губерніяхъ, которыя ближе къ столицамъ. Много еще можно сказать похвальнаго о тамошнемъ купечествѣ. Напримеръ, въ гостиномъ дворѣ никогда не за-

===== Page 55 =====

простятъ съ васъ лишнее, не будутъ ворочать съ дороги и говорить, что для васъ уступаютъ; никогда не божатся при продажѣ и не стараются продать и подмѣнить гнилой товаръ вместо хорошаго. Отдаленность отъ столицъ и недостатокъ въ воспитаніи кладутъ свою печать; за то въ нравственномъ отношеніи много есть похвальнаго въ семействахъ, и даже болѣе привязанности вообще между родными. Сестры, вышедши за мужъ, часто видаются, и рѣдко бываютъ ссоры между родственниками. Гостепріимство въ Иркутскѣ примерное; благонравіе уважается чрезвычайно, и даже въ простомъ народѣ женщина дурного поведенія не найдетъ себя мѣста нигдѣ. Посты и дни постные строго соблюдались въ Сибири. Многіе жители даже сами налагали на себя посты, и постились Кирику и Улитѣ, Іоакиму и Аннѣ, Ильѣ Пророку и Воздвиженію. Наканунѣ Рождества, то есть въ сочельникъ, не ѣли ничего до звѣзды, и уже вечеромъ пили чай и ужинали. Дѣвушки оберегали отъ этого дня лучинку, который засвѣчали огонь для ворожбы; а въ Сибири большія охотницы ворожить, и множество разсказываютъ чудесъ, кому что видѣлось. Такъ какъ я хочу описать всѣ мнѣ извѣстные обычаи и повѣрья, то опишу и гаданья. Праздникъ Рождества, какъ и вездѣ, начинался духовными обрядами: ходили къ заутренѣ, къ обѣднѣ;

===== Page 56 =====

послѣ обѣдни съ поздравленіями къ старшимъ. Дочери послѣ обѣда ѣздили съ мужьями и дѣтьми къ родителямъ. На другой день дѣлали визиты старшимъ родственникамъ и принимали у себя гостей. Такъ проходили первые три дни; но Святки продолжаются до Крещенья. Вечера святочные называли святыми. Въ первые три дня дѣти всѣхъ званій ходили славить Христа. Это былъ любимый праздникъ для дѣтей, и тѣ изъ нихъ щеголяли, которые больше выучивали рацеекъ. Отславивши Христа, они сказывали рацеейки, и сначала обращались къ хозяину и хозяйкѣ. Вотъ образчикъ этого: Встань, хозяинъ, да покатись яй побольше, по пироги, да по шанели, по малый голобъ, да по девели яй зель. Еще было обыкновеніе печь изъ ржаной муки ягнятъ и овечекъ, иногда и пастуха; все это давали въ гостинцы дѣтямъ. Вѣроятно, это очень древній обычай, и, кажется, въ воспоминаніе того, что пастухи первые привѣтствовали рожденіе Спасителя. У дѣвочекъ прятали куклы въ чуланъ, или куда нибудь подальше, также оборачивали куклы внизъ лицомъ, говоря, что грѣхъ играть ими въ святые вечера, что цыликунъ утащитъ ихъ. Подъ этимъ разумѣли какихъ-то веселыхъ чертей, которые подкарауливали все, что кладутъ не благословясь, и все это была ихъ добыча. На другой день начинали ходить съ вертепомъ. Я сама воспитан-

===== Page 57 =====

ница Сибири, и участвовала во всѣхъ играхъ и забавахъ Иркутскихъ, тому уже около сорока лѣтъ. Жизнь была даже въ лучшихъ домахъ патріархальная. Вертепъ — ящикъ о двухъ ярусахъ; въ немъ представляли разныя сцены, относящіяся къ Рождеству Христову, какъ-то: явленіе Ангеловъ, поклоненіе волхвовъ, бѣгство въ Египетъ, а въ заключеніе смерть Ирода. Все это представляли куклами деревянными, одѣтыми въ платья, приличнымъ изображаемымъ лицамъ, хотя, правду сказать, вѣрность костюмовъ была не слишкомъ строго соблюдаема; напримѣръ: дочь Ирода, извѣстная по преданію за славную танцовщицу, плясала Русскую пляску съ распудреннымъ кавалеромъ и являлась одѣтою по послѣдней модѣ. Но намъ дѣтямъ какое было дѣло до этого? Было весело, и казалось довольно, что все относилось къ духовному. Въ верхнемъ ярусѣ вертепа представляли смерть Ирода, а въ нижнемъ пляски. Тутъ были и свои арлекины: прапорщикъ и дьячекъ. Дьячекъ зажигалъ свѣчи, которыми освѣщался вертепъ; прапорщикъ гасилъ ихъ, и оба просили съ разными прибаутками денегъ. У прапорщика былъ за плечами кузовъ, въ который клали деньги, а у дьячка тарелка; и все это доставляло дѣтямъ несказанное удовольствіе. Обыкновенно съ вертепомъ ходили мальчики; одинъ изъ нихъ, который былъ всѣхъ расторопнѣе, дѣлался ди-

===== Page 58 =====

рижеромъ. Иногда бывалъ у нихъ скрипачъ, и они гордились этимъ. Въ Иркутскѣ были двое слѣпыхъ, которые играли на скрипкѣ и утѣшали не одно поколѣніе. Они-то обыкновенно ходили съ вертепомъ. Эти лица не умерли: ихъ помѣстилъ Г. Калашниковъ въ одномъ своемъ романѣ. Вечеромъ, когда бывало смеркнется и закроютъ ставнями окна, стучались подъ окномъ, и на вопросъ: кто тамъ? отвѣчали: не угодно-ли съ вертепомъ? Тутъ обыкновенно дѣти приступали съ просьбами пустить вертепъ. Никакая лучшая пѣсня, разыгранная на театрѣ, не доставляетъ теперь такого удовольствія, какое доставлялъ намъ вертепъ. Блаженное время дѣтства!... Еще было встарину обыкновеніе, котораго я уже не помню: ходили съ конькомъ. Одинъ представлялъ сидящаго на лошади рыцаря, а двое другихъ даму и кавалера; ходили тоже вечеромъ по домамъ, и куда входили въ домъ, то пѣли и плясали.

Описавши дѣтскія на святкахъ увеселенія, приступаю къ описанію забавъ юношескихъ лѣтъ. Всѣ игры и гаданья относятся болѣе къ дѣвицамъ; но и молодые мужчины въ нихъ участвовали. Назначивши вечеръ, подруги собирались въ одинъ домъ, поиграть и погадать. Всегда начинали подблюдными пѣснями; но это дѣлалось особеннымъ образомъ. Собирали кольца, перстни, запонки, сережки; клали ихъ въ блюдо

===== Page 59 =====

и накрывали салфеткою; нарѣзывали маленькіе кусочки хлѣба и клали сверхъ салфетки. Сначала пѣли пѣсню хлѣбу и соли и брали кусочки; ложась спать, клали ихъ подъ головы, загадывая, что приснится. Потомъ пѣли пѣсни; по окончаніи каждой изъ нихъ, трясли блюдо, и одинъ ловилъ, что попадалось, по одной вещицѣ. Обыкновенно болѣе старались класть тѣ вещи, гдѣ есть каменья; тогда загадывали: за что или какъ вынется? за камешекъ или за колечко? Всѣ вещи клали вмѣстѣ, и послѣ присуждали, что дѣлать за выкупъ? Послѣднему, когда оставалась одна вещица, пѣли свадебную пѣсню: дорогая моя гостьюшка, и кольцо катили по полу, загадывая, въ которую сторону покатится оно: если дѣвушка покатится къ дверямъ — къ замужеству, мужчинъ—къ дорогѣ. Послѣ пѣсенъ хоронили золото. Эта игра всѣмъ извѣстна и, кажется, одна изъ самыхъ старинныхъ. Потомъ играли въ имена, въ Короли, въ курилку, и въ жмурки, который въ Иркутскѣ называютъ имильцы. Я опишу всѣ эти игры по порядку.

Игра въ имена. Всѣ садились. Одного по жеребью сажали на стулья посреди комнаты, другой давалъ имена всѣмъ, какъ вздумается, смотря по особѣ; напримѣръ, мужчинъ имена: соколъ, соловей, коршунъ, чертополохъ, василекъ, макъ; дѣвицъ: ласточка, малиновка, гвоздика. Имена сказывали каждому потихоньку, чтобы не слы-

===== Page 60 =====

хать только, кто сидитъ на стулѣ. Тутъ ему закрывали глаза платкомъ и кликали одного по имени. Она долженъ былъ подойти, легонько ударить сидящаго на стулѣ и торопясь сѣсть на свое мѣсто. Прочіе всѣ въ это время топали ногами, приговаривая: бейте, да уйдите, спрятался, запечатался. Тогда открывали глаза сидящему на стулу, и онъ долженъ былъ угадать, кто его ударилъ; если угадывалъ, то ударившій смѣнялъ его, а тотъ, который сидѣлъ на стулѣ, давалъ имена; въ противномъ случаѣ перемѣняли имя только тому, кто былъ вызванъ.

Игра въ Король. Начиналась такъ: всѣ, участвующіе въ игрѣ, клали правую руку на столъ, одинъ за другимъ; чья рука была внизу, тотъ вынималъ её, а за нимъ и другіе; девятый былъ Король. Тогда каждый подходилъ къ нему и говорилъ: Король, я твоя (или твой) слуга, что прикажешь дѣлать! Службы были разныя и смѣшныя; напримѣръ, какой нибудь хорошенькой дѣвушкѣ Король приказывалъ сѣсть въ уголъ, и при всѣхъ громко сказать: я хороша, я пригожа, за мужъ иду за такого-то, и обыкновенно выбирали какого нибудь безобразнаго старика; на отговорки не смотрѣли, такъ что иногда дѣвушкѣ было не до смѣха; но должно было выполнять королевскую волю. Иному приказывалъ Король спѣть пѣсню, другому поплясать, иному пройти на четверенькахъ, скакать на одной ногѣ, про-

===== Page 61 =====

давать калачи, возить сено. Еще была служба: сѣсть въ уголъ и говорить: Горго, горго на камешкѣ; кто меня любитъ, тотъ почтуетъ. Тогда кто нибудь подбѣгалъ, цѣловалъ и горѣлъ въ свою очередь. Я могла-бы наскучить, описывая разныя службы.

Иногда играли въ курилку. Садились всѣ въ кружокъ, зажигали лучинку, и подувши, передавали ее одинъ другому, приговаривая: Жилъ, былъ курилка, ножки тоненькіе, душа коротенька; не умри, курилка, не оставь печали, не застави плакати. Всякій старался скорѣе сбыть съ рукъ курилку, приговаривая: живъ. У кого погасала лучинка, съ того брали фанта.

Игры обыкновенно заключались жмурками. Эта игра извѣстна всѣмъ. По жеребью завязывали кому нибудь глаза шарфикомъ и строго испытывали, не видитъ-ли онъ. Потомъ приводили его къ дверямъ и спрашивали: Гость стоишь? Завязанный отвѣчалъ: У дверей. — Что продаешь?—Квасъ, да ягоды! — Ищи насъ двѣнадцать лѣтъ. Тутъ всѣ разсыпались, какъ горохъ. Всякій старался ударить жгутомъ бѣлянку, но и самъ хитрилъ; иногда останавливался посреди комнаты, прислушивался, гдѣ его непріятели и бросался врасплохъ. Законами игры не позволено было уходить въ другую комнату; кто покусился на это, тому всѣ кричали: погорѣлъ, погорѣлъ! и завязывали глаза.

===== Page 62 =====

Наигравшись, нѣкоторые разъѣзжались по домамъ, а иныя дѣвицы оставались ночевать у подругъ. Тогда-то, подъ предводительствомъ опытныхъ, приступали къ тайнамъ—угадывать будущее. Гадали о суженомъ, о томъ, весело-ли проживешь слѣдующій годъ; лили олово, воскъ, и по вылитымъ фигурамъ разгадывали свою участь. Около полуночи выходили во дворъ по ложи снѣгъ. Взявши немного снѣгу въ фартукъ, качали его, приговаривая: полю, полю бѣлый снѣгъ; гдѣ собака залаетъ; тамъ мой су женый, и прислушивались. Гдѣ залаетъ собака, тамъ быть отданной за мужъ. Толстый и хриплый лай означалъ старика, звонкий и тонкій молодого. Иногда дѣлали уточекъ изъ воску и опускали ихъ на тарелку съ водою; если уточки плавали вмѣстѣ, то это означало согласіе, а врознь — недружбу; наливали въ блюдце воды, и зажегши небольшой клочекъ хлопка, клали его въ стаканъ, который потомъ опрокидывали на блюдце. Если много набиралось воды въ стаканъ, то это означало, что мужъ будетъ любить выпить, а если мало, то онъ будетъ человѣкъ трезвый. Еще ворожили такимъ образомъ: бросали башмакъ за ворота; куда упадетъ онъ, туда быть отданной за мужъ. Или выходили за ворота и спрашивали у перваго прохожаго: какъ зовутъ? И какое скажетъ онъ имя, такъ будутъ звать

===== Page 63 =====

жениха. Многіе слушали подъ окнами и по рѣчамъ судили, чему быть; выпускали на середину комнаты курицу съ пѣтухомъ и замечали, сердитъ-ли будетъ мужъ? Если пѣтухъ гордо расхаживаетъ, клевать курицу, то значитъ, что сердитый мужъ будетъ; но иногда и курица храбрилась. Иногда двѣ дѣвицы брали цѣлый ржаной хлѣбъ на пальцы и загадывали, въ которую сторону будутъ вертѣться? Если по солнцу, то сбудется загаданное, а противъ солнца, то нѣтъ. Точно также ворожили съ вѣникомъ; но всѣ эти гаданья были мелочныя. Такъ ворожили дѣвушки разнаго возраста: большія и маленькія. Главныя, важныя гаданья были: смотрѣть въ зеркало въ полночь, когда всѣ лягутъ спать, или набирать два прибора на Васильевъ вечеръ, или на Крещенье, и въ сочельникъ ходить слушать къ овину, къ амбару, къ проруби, на перекрестокъ, и все это въ полночь. Я сама нарочно испытывала многое; но мнѣ никогда и ничего не чудилось; напротивъ отъ другихъ я слыхала чудеса, и онѣ божились, что это точно было. Глядѣть ночью въ зеркало дѣлалось такъ: дѣвица, которая хотѣла гадать и надѣялась на свою бодрость, садилась одна, а если немножко трусила, то, неизмѣнная своей природѣ Еввина внучка, которой хочется знать, хорошъ-ли, молодъ-ли будетъ суженый, сажала няню или какую нибудь Сивиллу

===== Page 64 =====

въ смежной комнатѣ, и ставила два зеркала одно противъ другаго. Передъ однимъ она садилась сама и ставила на столъ двѣ свѣчи, а другое зеркало ставила сзади, очертивъ лучинкой (которою былъ зажженъ огонь въ сочельникъ) и глядѣла въ него пристально. Сначала зеркало подергивалось туманомъ; потомъ мало по малу прояснялось, и суженый глядѣлъ черезъ плечо дѣвицы. Тогда надобно было зачураться: "чуръ меня, полно! " и отворотиться не оглядываться, а то могло быть худо. Конечно все это одно воображеніе, но многимъ стоило жизни или тяжкой болѣзни. Вотъ что разсказывала мнѣ одна очень умная и безъ всякихъ предразсудковъ дѣвушка. Вздумала она смотрѣть въ зеркало ночью. Домъ, гдѣ жила она, былъ большой, каменный въ два этажа. Взявши съ собой дѣвушку, она велѣла ей лечь спать въ ближней комнатѣ, а сама сѣла передъ зеркаломъ. Была полночь. Она сидитъ, какъ Свѣтлана, ждетъ появленія суженого; всѣ въ домѣ спятъ и ворота заперты; внизу у дверей былъ колокольчикъ. Вдругъ колокольчикъ зазвенѣлъ, и она слышитъ, что кто-то идетъ тяжелыми шагами по лѣстницѣ; звукъ шаговъ приближается; но она, дрожа отъ ужаса, не разсудила дожидаться суженого, который, вмѣсто того чтобъ показаться въ зеркалѣ, вздумалъ самъ пожаловать и лицемъ къ лицу бесѣдовать съ нею; она бросилась въ комнату, гдѣ спала ея

===== Page 65 =====

подруга, заперлась, но была послѣ этого больна. Домашніе утверждали, что всѣ спали въ полночь и никто ничего не слыхалъ. Потому-то рѣдко кто рѣшается на эту ворожбу, хотя она, какъ говорятъ, самая вѣрная. Также рѣдко зовутъ ужинать своего суженаго. Для этого ставятъ два прибора, хлѣбъ, соль, ложки, и около полуночи дѣвушка садится за столъ, очерчивается и говоритъ: Суженый, ряженый, приди ко мнѣ ужинать; лишь только пробьетъ полночь, является женихъ въ томъ нарядѣ, въ какомъ будетъ на столѣ, и садится за столъ. На всякій случай берутъ съ собою пѣтуха, для того, что когда не поможетъ зачуранье и гость засидится, то надобно дотронуться хорошенько пѣтуха; онъ запоетъ и все исчезнетъ. А вотъ ходить на прорубь, такъ страхъ и ужасъ! Однажды три дѣвушки сговорились идти гадать на прорубь, взяли бычью кожу, очертились и сѣли, какъ надобно. Вдругъ слышатъ, кожу кто-то тащитъ въ воду, больше и больше; онѣ: чуръ того! полно! Напрасно! Онѣ бѣгутъ домой, но за ними также бѣгутъ и кричатъ: конямися, постой! обвариса, постой! барыня, постой! Онѣ, творя молитву, насилу добѣжали, да скорѣй и ворота на запоръ. Но что-же вышло? Одна изъ нихъ обварилась кипяткомъ и умерла, другая упала и зашиблась объ оглобли саней, а третья вышла за мужъ за дворянина,

===== Page 66 =====

и все это въ одинъ годъ. Да мнѣ не уписать-бы на нѣсколькихъ листахъ чудесъ, которыя я слыхала. Какъ начнутъ, бывало, опытные люди разсказывать про старину, то у насъ волосы на головѣ дыбомъ становятся; но новорожиться хочется, и прислуги выбираютъ, что не такъ страшно: пойдутъ къ овину, очертятся, и не одна, а двѣ, три дѣвушки, только загадываютъ поодиночкѣ: богато-ли жить и выйдутъ-ли въ этотъ годъ за мужъ. Если которой выйдетъ, то ей запѣваютъ пѣсни свадебныя, а къ богатству начнутъ деньги считать, а кому участь не такъ весела, то плачутъ; но тутъ спятъ только зачураться, и все кончено. Еще ходятъ на перекрестокъ, на улицу, сядутъ, накроются скатертью; одна загадаетъ и кому выйти въ этотъ годъ за мужъ, то и пойдетъ съ которой нибудь стороны поѣздъ: и свищутъ и гаркаютъ. Но съ окончаніемъ святокъ конецъ всѣмъ ворожбамъ; старые люди постятся, да Богу молятся, а молодые свое смѣкаютъ. Наканунѣ сочельника спускаютъ гребень за окошко, и какіе волосы на гребнѣ, такіе будутъ и у суженаго; обсыпаются золой и по утру смотрятъ, какая обувь у жениха; наливаютъ въ ложки воду и выставляютъ ее на морозъ. Такъ ворожатъ и старухи: если бугорокъ, то еще проживутъ годъ, а ямка значитъ смерть. Въ самый сочельникъ, добрые люди пойдутъ на воду, а грѣхо-

===== Page 67 =====

водницы-дѣвушки, наскучатъ сочней, то есть напекутъ лепешечекъ изъ преснаго тѣста, выйдутъ за ворота и смотрятъ, кто первый идетъ или ѣдетъ, и знаютъ уже, что такого званія будетъ женихъ. Вечеромъ въ Крещенскій сочельникъ вездѣ окропляютъ святой водой, ставятъ кресты мѣломъ на окнахъ и дверяхъ, и тѣмъ все оканчивается.

Таковы святочныя забавы дѣвушекъ въ Сибири. Все это принесено изъ Россіи; приѣзжіе Русскіе жители сохранили свои обычаи, повѣрья, обряды, и они поддерживались въ самобытной простотѣ, такъ что многихъ коренныхъ Русскихъ обычаевъ нельзя встрѣтить нигдѣ, кромѣ Сибири и особенно Иркутска. Теперь и тамъ стыдятся старины, и тамъ все быстро измѣняется. Я не хочу хвалить старыхъ обычаевъ и суевѣрій, но, кажется, всѣ они доказываютъ простоту нравовъ. Желаю отъ чистаго сердца, чтобы всѣ эти пустяки замѣнились истиннымъ просвѣщеніемъ, а не моднымъ обезьянствомъ; которое ни въ какомъ случаѣ не ведетъ къ добру. Когда жили въ простотѣ сердца и сообразно своему климату, то не знали многихъ болѣзней. Нынѣ (конечно не всѣ) стыдятся занятій хозяйствомъ, боясь прослыть кухарками и простолюдинками; но въ Швейцаріи, Голландіи женщины просвѣщеннѣе чѣмъ въ другихъ мѣстахъ, и

===== Page 68 =====

между тѣмъ свято выполняютъ всѣ домашнія обязанности. Слова мои болѣе относятся къ не-просвѣщенному классу; въ высшемъ, просвѣщенномъ кругу, у насъ многія матери сами воспитываютъ дѣтей и распоряжаются домашнимъ устройствомъ. Дай Богъ, чтобъ это было примѣромъ для всѣхъ другихъ. Но я отступила отъ своей матеріи.

Послѣ Святокъ игры унимаются, начинаются свадьбы; послѣ этого дожидаются Масляницы; тогда свои зимнія забавы: катанья по улицамъ, катальныя горы. Катокъ устраивается въ Иркутскѣ сначала зимы на устьѣ Ушаковки, а послѣ на Ангарѣ. Онъ блеститъ, какъ зеркало, и бываетъ обставленъ ёлками. Тутъ по Воскресеньямъ и въ праздники, а особливо на Масляницѣ выбѣгаютъ охотники въ маленькихъ санкахъ, на рысакахъ и иноходцахъ. Горы бываютъ часто въ двухъ мѣстахъ: на Ангарѣ и на Ушаковкѣ. Съ Четверга начинаются гулянья. Къ Масляницѣ варятъ пиво и дѣлаютъ севрюжки; столы накрыты скатертями и уставлены конфектами, вареньями. Хворостъ (родъ хвороста), какъ принадлежность масляницы, видны вездѣ; самоваръ всегда готовъ. Родные ѣздятъ другъ къ другу, и между тѣмъ не забываютъ кататься. Во многихъ домахъ дѣлаютъ ледяныя катальныя горы, съ которыхъ катаются на

===== Page 69 =====

кожахъ, на лубкахъ, на санкахъ и даже на льдинахъ. Вотъ что еще иногда бывало на Масляницѣ, для забавы народа: начальники города приказывали сколотить вмѣстѣ нѣсколько огромныхъ саней и устраивали на нихъ корабль со снастями, парусами. Туда садились и люди, и медвѣдь, и Госпожа Масляница, и разные паяцы; все это вообще называли Масляницей. Въ нее впрягали лошадей двадцать и возили ее по улицамъ; позади обыкновенно слѣдовали полны мальчишекъ и гулякъ; они провожали ее пѣснями и разными прибаутками. Къ чести Иркутскихъ жителей надобно сказать, что они очень набожны; не только пожилые люди, но и молодые всю Масляницу ходятъ въ церковь. Въ прощальный день ѣздятъ на кладбище, служатъ панихиды и покланяются праху родныхъ; потомъ весь этотъ день посвящаютъ прощальнымъ визитамъ, къ родителямъ и старшимъ родственникамъ. Вечеромъ тотъ-же обрядъ повторяется дома; служители прощаются съ хозяевами, дѣти съ родителями. Прежде былъ въ Иркутскѣ обычай (въ нѣкоторыхъ мѣстахъ Россіи онъ существуетъ и донынѣ) приносить пряники въ прощальный вечеръ. На другой день начинается постъ первый: Понедѣльникъ называютъ чистыи, потому что въ этотъ день перемываютъ всю посуду, ходятъ сами въ баню, и многіе начинаютъ говѣть. Хозяйки въ

===== Page 70 =====

Иркутскѣ, по крайней мѣрѣ были прежде, пресуетливыя созданія: на первыхъ дняхъ поста пекутъ обварные крендели, сдобные калачи и пряники разныхъ сортовъ. Многіе, особенно люди пожилые, не ѣдятъ даже рыбы во весь постъ; прочіе соблюдаютъ это только въ первую, четвертую и страстную недѣли. Кому есть время, тѣ ходятъ въ церковь; но во всѣхъ домахъ кипитъ дѣятельность: богатые шьютъ для своего семейства обновки, а бѣдные трудятся для богатыхъ; это вездѣ ведется, но въ Иркутскѣ замѣтнѣе, потому что тамъ нѣтъ магазиновъ и даже не много швей или мастерицъ, а болѣе сами головятъ свои наряды и даже шьютъ бѣлье; отдаютъ шить только то, чего сами не могутъ сдѣлать. Хотя Пасха случается и въ Мартѣ, но почти всегда въ это время сходитъ снѣгъ и бываетъ сухо. Къ святой недѣлѣ дѣлаютъ во многихъ домахъ качели, и гдѣ большое семейство и дѣвушки, то есть еще увеселеніе, котораго прелести я не понимаю. Покупаютъ длинную и широкую доску, гладко выстроганную, подмащиваютъ ее по срединѣ на четыре, и одинъ садится на середину: это называютъ сѣдокъ на качкѣ; двое становятся по концамъ, подпрыгиваютъ поочередно и дѣлаютъ разныя Фигуры. Тотъ почитается искуснымъ , кто выше прыгаетъ ; но это довольно опасно: многіе падаютъ и уши-

===== Page 71 =====

баются. Въ Великій Четвертокъ стараются встать до солнца и умыться свѣжею водою съ серебра, чтобъ быть здоровыми цѣлый годъ. Есть преданіе, что въ этотъ день воронъ до свѣта купаетъ своихъ дѣтей; но это не обыкновенный воронъ или вороньё, а вѣщій воронъ, и живетъ онъ въ непроходимыхъ лѣсахъ. Говорятъ, что у него въ гнѣздѣ и золото, и серебро, и дорогіе каменья. Еще есть въ Сибири, такъ-же какъ и въ другихъ мѣстахъ, обычай, завязавши въ узелъ соли на Четвергъ, класть ее въ печь: это называется четверговою солью. Ее сохраняютъ, какъ лекарство отъ дурнаго глаза, и поятъ ею коровъ и птицу, когда они больны. Къ празднику Воскресенія Христова приготовляются, богатый какъ хочетъ, а бѣдный какъ сможетъ; но во всякомъ домѣ пекутъ куличи, красятъ яйца, дѣлаютъ сыры. Изъ достаточныхъ домовъ посылаютъ разной провизіи въ острогъ, въ богадѣльни. Святую неделю, такъ-же, какъ и другіе торжественные дни, проводятъ въ кругу родныхъ и знакомыхъ. Изъ всѣхъ увеселеній, извѣстныхъ въ столицахъ, на Святой неделѣ только качели ставятъ на площади. Тутъ бываютъ качели круглыя, большія, съ сидѣлками, и коньки; народъ качается, ѣздитъ, другіе смотрятъ; но тѣмъ и кончится праздникъ. Въ Иркутской нѣтъ театра, и за отдаленностью не пріѣзжаютъ никогда волтижёры,

===== Page 72 =====

балансёры и разные искусники съ диковинками. Имена Финарди, Раппо, Кіарини известны только изъ газетъ. Тамъ болѣе никогда не видали тамъ истинныхъ артистовъ. Во всѣ двадцать пять лѣтъ, которыя прожила я въ Иркутскѣ, пріѣзжала пара Итальянцевъ съ учеными собаками. Правда, это сберегаетъ карманы, но многіе вздыхаютъ объ увеселеніяхъ столицы. Во Вторникъ на Фоминой неделѣ бываетъ поминовеніе по усопшихъ, и весь народъ гуляетъ тогда на кладбищѣ. Въ день Преполовенія, по окончаніи службы, ходятъ изъ собора съ иконами кругомъ города; стеченіе народа бываетъ большое. Также въ Маѣ мѣсяцѣ носятъ образъ Казанской Божіей Матери, со крестами и хоругвями изъ собора въ разныя села: Куду, Оёкъ, Урикъ, иногда даже въ упраздненный городъ Балаганскъ. Въ день Вознесенія многіе ходятъ и ѣздятъ въ Вознесенскій монастырь, гдѣ, по отслушаніи литургіи, цѣлый день гуляютъ. Когда Пасха была поздняя, то въ этотъ день уже есть цвѣты, и весело смотрѣть, какъ около вечера безпрестанно перевозятъ чрезъ Ангару карбазы, наполненные народомъ, и у всякого въ рукахъ привѣтъ весны—букеты цвѣтовъ. Въ день Троицы и Духовъ день тоже многіе ѣздятъ и ходятъ гулять за городъ. Мало завиваютъ березку, и даже между простымъ народомъ этого обычая нѣтъ. Всѣ жители Иркут-

===== Page 73 =====

ска, отъ богатаго до бѣднаго, любятъ гулять за городомъ. Любимое гулянье простаго народа около Ушаковки, потому что это мѣсто всѣхъ ближе къ городу. Если у кого нѣтъ лошадей, то все семейство, иногда и не одно, собираются въ Воскресенье или какой праздникъ гулять на Ушаковку, пить чай и купаться. Всю ношу раздѣляютъ по частямъ: одинъ несетъ само-варъ, другой чашки; третій булки, калачи, пироги, ведутъ и несутъ дѣтей, потому что почти всѣ выбираются изъ дома, который запираютъ, попросивши сосѣдей посмотрѣть, или оставляютъ какую нибудь старуху, говоря по-Сибирски: домовишитѣ. Прежде на Ушаковку ѣздили гулять многія хорошія семьи; но когда городъ распространился, то это сдѣлалось народнымъ гуляньемъ. Многіе ѣздятъ туда-же, но подальше, купаться, потому что вода въ Ушаковкѣ довольно тепла и, говорятъ, здорова. На одномъ берегу Ушаковки, по дорогѣ къ деревнѣ Пивоварихѣ, были прежде домы кое-гдѣ, но нынѣ, говорятъ, многіе тамъ поселились. Верстахъ въ трехъ отъ города, по той-же дорогѣ, есть архіерейскій загородный домъ и при немъ большой огородъ, съ разными овощами для семинаристовъ. На другомъ берегу построено Адмиралтейство съ разными принадлежащими къ нему строеніями; ближе къ городу мельница мукомольная и при ней мельница пильная. Де-

===== Page 74 =====

ревни Большая и Малая Разводныя находятся на берегу Ангары: первая въ девяти, а вторая въ семи верстахъ отъ города; далѣе по тому-же берегу деревни Щукина и Крыжановицина. Около этихъ мѣстъ, начиная отъ Большой Разводной, есть много острововъ, покрытыхъ лѣсомъ и кустарникомъ; тамъ родится множество голубицы, и потому лѣтомъ многіе изъ городскихъ жителей ходятъ туда за ягодами. Собираются обыкновенно артельями, съ тѣмъ, чтобы ночевать одну или двѣ ночи, называя это: йти на ночлег за ягодами или за грибами. Назадъ приплываютъ на лодкахъ съ большимъ запасомъ ягодъ. Мѣста, гдѣ были прежде винокуренные заводы, называютъ въ Иркутскѣ Каштакъ; ихъ три: ближній, средній и дальній. Я опишу послѣдній. Туда ѣздятъ иногда гулять; но въ концѣ Іюля и въ Августѣ больше ѣздятъ, даже изъ богатыхъ домовъ, за грибами и особенно за рыжиками. Впрочемъ, это только предлогъ для гулянья. Да и въ самомъ дѣлѣ, мѣсто прелестивое! Ключъ бьетъ изъ горы и вода въ немъ превосходная; внизу долина, по которой ключъ образуетъ ручей; кругомъ холмы, покрытые лѣсомъ. Вообще окрестности Иркутска прелестны, какъ сельская красавица; одна природа все украшаетъ, но какова эта природа! Мѣстами дремучіе лѣса, гдѣ вѣковыя деревья свалились отъ бури или грома, и лежавшіе

===== Page 75 =====

истлѣли такъ, что прикоснись, и они разсыпаются прахомъ. Въ глубокихъ оврагахъ ключъ не рѣдко образуетъ ручей, опущенный зеленымъ мохомъ. Вотъ узкая тропинка: она ведетъ васъ въ густой лѣсъ, гдѣ коренья деревъ высунулись изъ земли и, кажется, свидѣтельствуютъ о своей древности. При малейшемъ вѣтеркѣ въ лѣсу слышится какой-то гулъ; кажется, что это древніе священные лѣса, жилища Друидовъ. При всемъ моемъ неискусствѣ описывать, я не могу воздержаться, чтобъ не описать нѣкоторыхъ извѣстныхъ мнѣ окрестностей Иркутска.

Ситниковская заимка. Заимками называютъ въ Иркутскѣ дачи. Она была построена купцомъ Ситниковымъ, послѣ смерти котораго жена его пожертвовала ее въ казну. Эта заимка верстахъ въ двадцати отъ города. Тамъ нынѣ и селеніе дворовъ изъ десяти. Оно на горѣ, у подошвы которой построенъ домъ, со всѣми принадлежностями; передъ нимъ большой прудъ, гдѣ выстроена мельница; кругомъ рисующія горы, покрытыя лѣсомъ и кустарниками. Тамъ много голубицы, дикаго розмарину и багульнику. Волчья падь, верстахъ въ 20 отъ Иркутска. Туда ходятъ за груздами, которыхъ въ иные годы родится тамъ множество; также много голубицы. Волчья падь—узкая долина, и къ концу сходится клиномъ. Кругомъ ея горы, а въ долинѣ бѣжитъ

===== Page 76 =====

узкая, но глубокая рѣчка, обросшая тростникомъ, и пробивается много прекрасныхъ ключей. Прежде были тутъ два зимовья, въ которыхъ жилъ угольщикъ, старикъ Ельцинъ. Носился слухъ, что мѣсто это не совсѣмъ чисто. Лѣсной или лѣшій (его называютъ въ Иркутскѣ лѣшако) любилъ тутъ иногда подшучивать. Знакомые приходили къ угольщику ночевать и брать ягоды. Однажды набралось къ нему довольно дѣвицъ и молодицъ. Вечеромъ онѣ распустились во дворѣ, начали пѣть пѣсни, хлопать въ ладоши. Старикъ сердится, унимаетъ ихъ, говоритъ: «Полноще, не накличьте себѣ бѣды!» И вотъ онѣ слышатъ хохотъ, хлопанье въ ладоши, и все это ближе, ближе. «Вотъ, не говорилъ-ли я вамъ! раздразнили господина! » Вся молодежь творитъ молитвы, убирается въ зимовье, и вот, мало по малу, шумъ унимается и удаляется. Но все это можно объяснить самымъ простымъ образомъ: есть такія мѣста, гдѣ всякій звукъ повторяется много разъ.

Пивовариха, деревня въ 9 верстахъ отъ Иркутска. Она лежитъ въ дикомъ мѣстѣ, что кругомъ нѣтъ близко селеній; вокругъ непроходимые лѣса; мѣстами есть болота, но есть и долины съ свѣтлыми источниками. Никогда не забуду я одного прелестнаго мѣстоположенія: долина верстъ на двѣ, и кругомъ точно

===== Page 77 =====

искусная рука обсадила ее купами деревьев. Все это пространство покрыто голубицею. Жители Пивоварихи мало сѣютъ хлѣба; они жгут уголья и занимаются ловлею дичины и зайцевъ, стрѣляютъ бѣлокъ и дикихъ козъ женщины прядутъ по мочагу.

Въ Сибири всѣ деревни обнесены огорожею, которую называютъ поскотиной; нигдѣ нѣтъ соломенныхъ кровель и земляныхъ половъ; лѣсу такое множество, что почти не нужно вырубать его. Верстахъ за 15 отъ города такой лѣсъ, что годится на строеніе: его позволено рубить всякому. Видъ изъ города черезъ Ангару, по берегу Иркута, очень красивъ; внизу видны, при подошвѣ горъ, покрытыхъ лѣсомъ, деревни Медвѣдева, Глазкова, Кузьмиха, Жилкина. Въ Жилкиной есть архіерейскій домъ, гдѣ лѣтомъ и живетъ Иркутскій Епископъ. Противъ города, за горою, рѣчка Кая; мѣстоположеніе прекрасное, особливо весной, когда цвѣтетъ черемуха, которой множество.

Осень во всей Сибири есть время простонародныхъ вечеринокъ, которыя тамъ называютъ вечерками. Поводомъ къ нимъ служитъ рубленье капусты, что и называютъ капусткой. Когда капуста срублена, привезена и посуда для нея готова, то назначали день рубить капусту. Съ вечера ходили къ сосѣдямъ просить сѣчекъ и

===== Page 78 =====

къ знакомымъ звать на капустку. По утру обыкновенно собирались старухи обсекать капусту; она дѣлилась на разные сорты: бѣлую, сѣрую (которую тамъ квасятъ, пересыпая ржаной мукой, и называютъ кислы), пластинную (которую заготовляютъ для поста и дней постныхъ, оставляя также кочаны на свѣжую) и шинкованную. Кто приходилъ на капустку, тѣхъ называли капустницами. Приходя, всѣ поздравляли хозяекъ съ капустской, какъ съ праздникомъ, и, въ самомъ дѣлѣ, онъ къ этому дню варили пиво (которое въ Сибири вообще очень хорошо). Обѣдъ бывалъ хорошій; но лучшее кушанье готовилось къ вечеру, и было привилегированнымъ блюдомъ дня: это пирожки капустные, начиненные капустой съ рублеными яйцами. Послѣ обѣда собирались молодыя женщины и дѣвицы; мужчины приходили къ вечеру. Рубленіе сопровождалось пѣснями, а вечеромъ, когда все кончено, угощали чаемъ гостей; старухъ и настоящихъ работниковъ кормили ужиномъ, потому что въ самомъ дѣлѣ для молодыхъ это была только предлогъ поплясать. И что за работницы нарядныя молодки, въ шелковыхъ перчаткахъ? Для дѣтей это бывалъ также праздникъ: имъ давали маленькія сѣчки, и, главное, они могли ѣсть, сколько угодно, кочерыжекъ. Послѣ чаю, дѣвицы, молодыя женщины и мужчины начинали пляску; но это были не кад

===== Page 79 =====

рили и мазурки, а національная наша Русская пляска. Очень часто плясали подъ пѣсни, играли въ круги, * въ оленя, въ бобра, въ мяча, въ столби просо.* Все это оканчивалось ужиномъ. Иногда послѣ ужина еще плясали; но вотъ было счастье, если могли достать скрипача! Скрипачи обыкновенно бывали самоучки; я слыхала этихъ самоучекъ; они играли съ голосу разныя пѣсни, и очень порядочно, вѣрно. Тогда можно было плясать даже осмерку, панецъ, родъ горленки или горлицы; плясали его въ четыре и восемь паръ.

По неимѣнію въ Иркутскѣ и во всей Сибири фруктовъ, домашнія заготовленія на зиму ограничивались огородными овощами, ягодами и разныхъ родовъ грибами, какъ-то рыжиками и груздами. Кромѣ того что собирали грузди, рыжики и всякіе грибы въ близкихъ отъ города мѣстахъ, изъ многихъ домовъ отправляли служителей довольно далеко, въ лодкахъ и на лошадяхъ. Самыя извѣстныя мѣста, куда ѣздили за грибами и ягодами: Усть-Балей, Усть-Китой, Шведово зимовье, и Ощукъ, гдѣ была прежде мельница. Если былъ урожайный годъ, то возвращались съ грузами земныхъ произведеній. Изъ ягодъ заготовляли бу-

Старинныя Русскія пѣсни помѣщены въ концѣ книги; равнымъ образомъ круговыя и разныя игры. Предоставьте ученымъ изысканія, когда и кѣмъ онѣ занесены въ Сибирь и къ какому времени относятся.

===== Page 80 =====

руснику и голубицу; ихъ просто сохраняли до заморозковъ въ погребахъ, а послѣ замораживали. За брусникой отправлялись къ Байкалу и на Гари: такъ называютъ хребты горъ около Байкала, гдѣ проложена дорога кругомъ этого моря. Гарями называютъ ихъ потому, что по причинѣ бывающихъ часто паловъ, то есть лѣсныхъ пожаровъ, тамъ цѣлыя лѣса обгараютъ; это случается въ Сибири каждую весну: иногда отъ неосторожности проѣзжихъ, которые, готовя себѣ пищу, оставляютъ огонь не погашеннымъ, иногда отъ того, что выжигаютъ траву подъ пашню безъ надлежащихъ предосторожностей. Цѣлыя лѣса горятъ такъ, что воздухъ наполняется дымнымъ запахомъ; огонь перебегаетъ; какъ летучіе огненные змѣи, и клубятся въ разныхъ видахъ. Вечеромъ это представляетъ великолѣпное зрѣлище. Гари остаются совершенно необитаемыми. Хотя въ Швейцаріи и Савоіи почти такія-же мѣста, но тамъ все это обработано; у насъ, напротивъ, еще такъ мало населена Сибирь, эта прелестная, плодородная страна, что много есть очаровательныхъ и удобныхъ мѣстъ не заселенныхъ. На гаряхъ множество чистыхъ источниковъ клубятъ свои воды; они въ этихъ необитаемыхъ мѣстахъ обросли кустарниками черной и красной смородины. Тамъ еще много водятся медвѣдей и другихъ звѣрей; но жители

===== Page 81 =====

Иркутска ходятъ туда обыкновенно дней на десять за брусникой, и вывозятъ отъ каждаго артели по 40 и болѣе ведеръ.

Въ Иркутскѣ нѣтъ такъ называемыхъ кондиторовъ, которые, избавляя хозяевъ отъ всѣхъ заботъ, договариваются за прислугу, даютъ на прокатъ столовое бѣлье, серебро, хрусталь и все, нужное для пира. Въ Иркутскѣ у кого нѣтъ всего нужнаго для угощенія, серебра и разной посуды, тѣ просятъ ихъ у знакомыхъ; и надобно сказать, что всѣ охотно одолжаютъ другъ друга. Но всякій, кто можетъ, старается имѣть свое. Способы готовить болѣе женщины, которыя извѣстны своимъ повареннымъ искусствомъ, и нѣкоторыя живутъ, что на свадьбахъ, поминкахъ, именинахъ готовятъ столы! Поваровъ зовутъ рѣдко, и то болѣе когда приглашаютъ на обѣдъ чиновниковъ. Офиціантовъ есть нѣсколько человѣкъ изъ вольноотпущенныхъ, которые вездѣ прислуживаютъ и нѣкоторые живутъ. Музыку обыкновенно нанимаютъ полковую. За 15 лѣтъ, вольныхъ музыкантовъ не было порядочныхъ.

===== Page 82 =====

ПОЕЗДКА ВЪ КЯХТУ.

Въ 1804 году, по торговымъ обстоятельствамъ мужу моему нужно было ѣхать въ Кяхту; но какъ онъ располагалъ прожить тамъ болѣе года, то и рѣшено было ѣхать намъ вмѣстѣ. Не смотря на разлуку съ родными, я очень радовалась этому небольшому путешествію. Въ Сибири обыкновенно ѣздятъ на почтовыхъ лошадяхъ, или нанимаютъ перемѣнныхъ (вольныхъ); но мы, не знаю почему, поѣхали на долгихъ. Сначала наняли лошадей до Листвяничной. Изъ Иркутска выѣхали мы 19-го Сентября вечеромъ и ночевали въ деревнѣ, верстъ за 25 отъ города. Рано по утру мы опять пустились въ путь, и чрезъ нѣсколько часовъ открылась

===== Page 83 =====

передъ нами великолѣпная картина взморья (такъ называется мѣсто, гдѣ Ангара вытекаетъ изъ Байкала). Тутъ находится пристань купеческихъ судовъ и деревянная церковь во имя Николая Чудотворца *. Мы не остановились тамъ потому; что намѣрены были переправляться чрезъ Байкалъ на казенномъ гальотѣ; но пріѣхавши къ Листвяничной, гдѣ также находится нѣсколько домовъ и почтовая станція, прожили недѣлю за безвѣтріемъ. Хотя была осень и совершенное уединеніе отъ общества, но я не скучала и не могла насмотрѣться на прекрасное мѣстоположеніе. Съ одной стороны обширное пространство водъ, съ другой высокія горы, покрытыя лиственницами; противоположный берегъ не всегда виденъ, но въ ясную погоду Забайкальскія горы бѣлѣются, какъ облака.

Повозки наши были перевезены на гальотѣ; но мы возвращались туда только къ ночи, и цѣлый день проводили на берегу. Я ходила по горамъ, окружающимъ Байкалъ, и по лѣсамъ, гдѣ не встрѣчаешься съ людьми, ибо селеній близко нѣтъ, а проѣзжихъ лѣтомъ и осенью мало, потому что многіе садятся на суда у Никольской пристани. Дней черезъ пять по пріѣздѣ мы вы-

Говорятъ, что теперь купечество, торгующее въ Кяхтѣ, намѣрено выстроить каменную церковь, и уже собрало для этого довольно большую сумму.

===== Page 84 =====

держали бурю; съ гальота съѣхать было нельзя, и насъ качало двое сутокъ. Матросы и пассажиры всѣ страдали морскою болѣзнію, которую тамъ называютъ _угаромъ; но я не испытала этой непріятности: на меня качка судна не произвела никакого дѣйствія, и я, сидя въ повозкѣ, смотрѣла на кипящую бездну. Черезъ двое сутокъ море (какъ тамъ называютъ Байкалъ) успокоилось; къ ночи подулъ попутный вѣтеръ, и корабль полетѣлъ. Какая прелестная картина, когда корабль бѣжитъ на всѣхъ парусахъ, въ ясную ночь, и звѣзды горятъ на небѣ! Поутру мы были уже въ Прорвѣ, куда пристаютъ суда; выйдши на берегъ, мнѣ долго казалось, что земля качается подъ ногами.

Мы переѣхали въ Посольскій монастырь. Тутъ, кромѣ монастыря, большое селеніе, въ которомъ мы наняли лошадей до Верхнеудинска. Деревни за Байкаломъ довольно въ близкомъ разстояніи одна отъ другой, и есть большія селенія; таковы: деревня Гвароговая, Большая Заимка, Кабанскъ, Троицкій монастырь и проч. Какія прелестныя мѣста, какіе лѣса и прекрасныя пастбища! Намъ часто встрѣчались кочующія семейства Бурятъ, которыхъ все богатство составляетъ табуны скота. Уложивъ свои войлочныя кибитки на быковъ, они гнали свои стада. Буряты употребляютъ быковъ для работы и перевозки, а Русскіе въ Сибири никогда не дѣла-

===== Page 85 =====

ютъ этого. Подъѣзжая къ Верхнеудинску, остановились мы ночевать въ одной деревнѣ и нашли большое семейство. Убравши хлѣбъ, жители заморья моютъ свои избы, то есть стѣны и потолокъ, и можно сказать, что у нихъ такая чистота, какую найдешь развѣ въ Голландіи. Изба хозяевъ нашихъ была большая, и все семейство пило кирпичный чай; это я видѣла еще въ первый разъ, потому что въ Иркутскѣ мало пьютъ кирпичнаго чаю. Я думаю, многіе не знаютъ, что такое кирпичный чай и какъ приготовляютъ его? Онъ вывозится отъ Китайцевъ, на большія суммы, и его пьютъ Татары, Буряты и Забайкальскіе Русскіе. Они такъ привыкаютъ къ нему, что онъ дѣлается для нихъ необходимъ. Многія женщины съѣдаютъ даже листья чаю или выварки, которыя называются чара. Кирпичный чай имѣетъ видъ доски, длиною вершковъ семь, шириною пять, а толщиною въ вершокъ. Цѣлый кусокъ его называется кирпичемъ; листья его, когда разварится, такіе же, какъ и у обыкновеннаго чая, только гораздо больше; но въ чаѣ, который извѣстенъ подъ именемъ байховаго, одни листья, а въ кирпичномъ цѣлыя вѣтки. Когда надобно употреблять этотъ чай, то берутъ кусокъ его, смотря по количеству, сколько хотятъ приготовить; ставятъ чугунку въ печь, и когда закипитъ вода, положатъ чай и кладутъ въ кипятокъ; даютъ

===== Page 86 =====

еще кипѣть, потомъ кладутъ нѣсколько коровьяго масла, соли и топленаго молока. Когда все это хорошо уварится, разливаютъ ковшикомъ въ небольшія деревянныя чашки и пьютъ съ хлѣбомъ; лепешками и пирогами. Говорятъ, что кирпичный чай очень здоровъ, и кто къ нему привыкъ, то предпочитаютъ его лучшему байховому. Въ постъ варятъ его съ поджареннымъ вмѣстѣ съ скорлупою кедровыми орѣхами, и съ поджареннымъ коноплянымъ сѣменемъ, вмѣсто молока.

Въ Верхнеудинскѣ мы прожили одни сутки. Это хорошій городокъ. Рѣка въ немъ Уда; нѣсколько каменныхъ церквей; есть каменные домы, и вообще всѣ строенія хорошія. Тамошнее купечество торгуетъ въ Кяхтѣ и занимается торговлею пушныхъ товаровъ. Изъ Верхнеудинска мы наняли лошадей до Кяхты. Погода была прекрасная. Селенгинскъ проѣхали мы не останавливаясь. Тутъ чаще начали намъ встрѣчаться кочевья Бурятъ. Остановясь въ одной деревнѣ ночевать, я узнала, что близко Бурятскія юрты. Мнѣ хотѣлось видѣть ихъ домашній бытъ и войдя въ юрту, я нашла разведенный среди ея огонь, а на немъ чугунную чашу или лучше сказать котелъ съ приготовленнымъ кушаньемъ. Около огня стояли ребятишки, совершенно нагіе; маленькій ребенокъ лежалъ въ зыбкѣ, завернутый въ овчины, и сосалъ кусокъ

===== Page 87 =====

баранины; мать его вблизи юрты доила коровъ. Буряты смирны и работящи; рѣдко случается, чтобы они попадались въ преступленіяхъ.

Когда мы подъѣхали къ Кяхтѣ, день былъ прекрасный. Гуляя, увидѣла я юрту и нашла въ ней нѣсколько женщинъ. Тамъ было довольно чисто; въ углу, на небольшомъ возвышеніи, стояли маленькіе деревянные болваны, а передъ ними въ мѣдныхъ чашечкахъ пшеница и вода. Одна старуха Бурятка вынула листокъ тонкой бумаги, съ изображеніемъ на немъ безобразныхъ Фигуръ и говорила мнѣ что-то; но я, не зная ни сколько языка ея, ничего не могла понять, кромѣ слова Бургана (такъ они называютъ своихъ идоловъ). Потомъ старуха взяла колокольчикъ и начала звонить. Не знаю, была-ли старуха Шаманка, или принадлежала къ поколѣнію. Ламъ, но мнѣ не случалось видѣть этого въ другихъ юртахъ.

Наконецъ мы пріѣхали въ Троицкую-крѣпость. Тамъ у насъ осмотрѣли сундуки и чемоданы. Послѣ этого обряда мы заняли квартиру, гдѣ нужно было прожить нѣсколько дней до переѣзда въ торговую слободу. Нанявши тамъ квартиру, мы переѣхали на Нижнее плато: такъ называютъ торговую слободу, гдѣ живутъ купцы, и нѣтъ иныхъ жителей, кромѣ пограничнаго начальника, да священника съ при-

===== Page 88 =====

четомъ. Разстояніе между Верхнею и Нижнею площадью 4 версты. Мѣсто это совершенно пустое, и на немъ не позволяютъ селиться, чтобы отвратить могущія быть злоупотребленія. Вскорѣ у насъ перебывали всѣ торгующіе Китайцы. Они очень любопытны, и каждый хочетъ видѣть пріѣзжихъ. Мужъ мой бывалъ въ Кяхтѣ и прежде; потому нашлись изъ нихъ знакомые ему. Многіе говорятъ о Китайцахъ болѣе дурнаго, нежели хорошаго, но я не нахожу этого справедливымъ. Конечно я видѣла Китайцевъ только торгующихъ въ Кяхтѣ, и не могу судить о всей націи; но судя по видѣннымъ мною, они вѣжливы, умны, смѣтливы, хитры. Одежда Китайцевъ: азямъ длинный, похожій на Татарскій, по которому подпоясанъ кушакъ; за кушакомъ у каждый кошелекъ съ табакомъ, огниво и полотенце; сверху азема курма, очень похожая на наши кацавейки, только съ широкими рукавами; на головѣ шапочка, зимою съ мѣховымъ околышемъ и съ красною кистью. Ткани употребляютъ они по состоянію: у богатыхъ шелковыя и суконныя; у тѣхъ, которые бѣдные, китайчанные азисы; но курма почти всегда шелковая или суконная. Сапоги у нихъ съ полотняными бумажными подошвами; у нѣкоторыхъ башмаки, то-же съ подошвами, и спѣганные чулки. Лѣтомъ они всѣ носятъ китайчанный длинныя платья, подобныя дамскимъ

===== Page 89 =====

блузамъ, и соломенныя шляпы; вѣчная ихъ принадлежность—трубка, или, какъ они называютъ, ганза. Трубки ихъ маленькія; у нѣкоторыхъ довольно длинные чубуки. Китаецъ вѣчно куритъ, идя по улицѣ и пришедши въ домъ. Не смотря на чинность и церемоніи Китайцевъ, они не наблюдаютъ ихъ съ Русскими. Входя въ домъ, просто говорятъ: здравствуй, а нѣкоторые, очень знакомые, берутъ и жмутъ руку, потомъ садятся, курятъ табакъ и говорятъ между собою или съ хозяиномъ. Не знаю, правду-ли пишутъ о Китайцахъ, что они придутъ въ гости, и по окончаніи многихъ церемоній, посидѣвши, иногда молча расходятся; совсѣмъ напротивъ въ Кяхтѣ: тамъ они очень говоривы, даже шутливы и острословны. Всѣмъ Русскимъ даютъ свои имена и рѣдко ошибаются въ характерѣ человѣка. Вотъ нѣкоторыя: *желѣзный громъ, чортово Калитань, и разныя другія. Съ Русскими говорятъ они изломаннымъ Русскимъ языкомъ, но, привыкнувши, можно хорошо понимать ихъ.

Очень пріятно слышать, что купцы, торгующіе въ Кяхтѣ, учатъ нынѣ дѣтей своихъ Китайскому языку; это должно облегчить торговыя сношенія. Китайцы съ уваженіемъ обходятся съ старшими. Когда придетъ старикъ, то молодые уступаютъ ему мѣсто. Такое уваженіе, особенно въ родствѣ, простирается да-

===== Page 90 =====

же за предѣлы жизни. У Китайцевъ траурный цвѣтъ бѣлый. Потерявшіе отца или мать носятъ трауръ три года, мало по малу сокращая его; послѣдній годъ носятъ сѣрое платье. Если умеръ дальній родственникъ, то носятъ бѣлый поясъ и бѣлье чулки. Китайцы очень любятъ и ласкаютъ маленькихъ дѣтей; вѣроятно, это потому болѣе, что они живутъ въ Кяхтѣ безъ семействъ. Въ Маймачинѣ нѣтъ ни одной женщины. Кушанье готовятъ у нихъ повара. Они не любятъ неопрятныхъ женщинъ, говоря: она адали маши, то есть: она точно кухарка. Имъ странно, что женщины наши пишутъ. Однажды увидали они, что я пишу, и сказали: а! ты еще тичи умела. Удивлялись также, что часто заставали меня съ книгой и говорили: ты всегда книга почитай. У меня было между Китайцами нѣсколько человѣкъ хорошо знакомыхъ, которые приходили въ мою комнату и сиживали тамъ. Особливо два почтенные старика очень любили меня; у обоихъ изъ нихъ были замужнія дочери, и они говаривали со мной о своихъ семействахъ. Одинъ знакомый нашъ Китаецъ, почтенный человѣкъ, былъ такъ'огорченъ, получивши извѣстіе о смерти двухъ дѣтей своихъ, что долго не выходилъ никуда, да и спустя долгое время печаль выражалась на лицѣ его.
Живши въ Кяхтѣ, мы должны были очень

===== Page 91 =====

рано вставать, потому что по пробитіи утренней зари Китайцы выходятъ изъ Маймачина и идутъ ко всѣмъ знакомымъ. Хотя не во всякомъ домѣ есть имъ надобности, но они придутъ, сидятъ, говорятъ, курятъ табакъ; ихъ нельзя принимать по выбору. Мелочники ихъ рѣдко ходятъ по хорошимъ купеческимъ домамъ, кромѣ нѣсколькихъ торгующихъ мелочами. Эти обыкновенно приносятъ шелкъ сученый и пѣневой для шитья гладью, картинки, куклы, каменныя колечки, будуиловые духи въ подушечкахъ, вѣера, деревянныя и фарфоровыя чашки, благовонныя щетки, и множество другихъ мелочей, изящныхъ въ своемъ родѣ.

Я упоминала выше, что въ Иркутскѣ, 15 лѣтъ назадъ, можно было найти всѣ наряды, которые носили наши прабабушки лѣтъ за 50 и болѣе; но теперь все измѣняется; даже названія нарядовъ, я думаю, скоро исчезнутъ, и потому для любопытныхъ прилагаю слѣдующій реестръ. Это названія старинныхъ нарядовъ и употребляемыхъ на нихъ матерій:
Роброны.
Фуро.
Сертучки.

===== Page 92 =====

Шлафроки.
Круглыя платья.
Молдаванскія платья.
Кунтуши.
Шушуны длинные.
Шушуны съ лисомъ и съ маленькимъ воротникомъ.

Кофты разныхъ фасоновъ.
Душегрѣйки.
Фалборы (это родъ сарафана).
Къ душегрѣйкамъ, шушунамъ и кофтамъ принадлежали:

Юбки.
Юбки иногда къ верху наставляли другой матеріей, похуже, потому что подъ шушуномъ не видно было этого; такую наставку называли сурмою.

Шубы. Епанча или мантилія. Онѣ дѣлались на мѣху, съ широкою опушкою и съ круглою пелеринкой.

Шуба времанка, длинная, почти съ круглою пелеринкою и съ длинными, довольно широкими рукавами.

Польки, съ рукавами и небольшимъ воротникомъ; но ихъ не надѣвали въ рукава, а просто накидывали на плеча.

Тулупачикъ, шуба съ длинными рукавами и небольшимъ воротникомъ; она не много подлиннѣе колѣна.

===== Page 93 =====

Шубочка, коротенькая, какъ нынѣшнія кацавейки, только съ длинными рукавами.

Салопы встарину были не много длиннѣе колѣна, съ небольшимъ капишономъ.

МАТЕРІИ ДЛЯ ПЛАТЬЕВЪ.

Разныя парчи.
Шито́къ разные.
Шито́къ Китайскій по атласу.
Шито́къ букетовый.
Шито́къ браже.
Шито́къ по саржирону.
Шито́къ Французскій.
Атласы разные съ мушками.
Полосатые, правильные.
Насыпь, родъ легонькой парчи.
Бархатъ съ золотомъ.
Бархатъ рытый, то есть съ узорами.
Бархатъ гладкій.
Люстринъ.
Гризетъ.
Объяри писчіе и полуобъяри.
Перранъ.
Перосинъ.
Гризетинъ.
Голи разныя, мелкоузорчатыя и съ большими узорами.

===== Page 94 =====

Юбки Китайскія шитыя.
Юбки Китайскія рисованныя.
Гургурань.
Гарнитуръ Нѣмецкій и Китайскій.
Кавѣы, родъ атласу—широкая и очень плотная матерія.
Канчи, родъ леваншину; то-же очень прочныя.
Лензы, легонькій атласъ.
Флеры разные.
Флеръ свистунъ.
Флеръ рисованный.
Фанаа, Китайская матерія, гладкая и черенковая, родъ тафты, но моешься, очень хороша и удивительно крѣпка. Ее употребляли на стеганіе; дѣлаютъ изъ нея одѣялы, юбки стеганыя, рубашки мужскія и женскія.
Урубокъ, матерія, которую Китайцы дѣлаютъ изъ крапивы.
Чанчи, янчи и менчи дѣлаются изъ шелку не самаго лучшаго.
Тафты Французскія и Нѣмецкія, волнистыя и полосатыя.
Китайки разныхъ родовъ.
Даба, бумажная матерія, разныхъ родовъ Бѣдные употребляютъ ее на рубашки мужскія и женскія, на юбки, душегрѣйки и на подкладку.

===== Page 95 =====

ПѢСНИ СВАДЕБНЫЯ.

Пѣсня, когда посадишь жениха съ невѣстой за столъ. Она поется въ сговоръ, дѣвичникъ и свадьбу. Первый стихъ поется дважды, второй однажды, третій опять дважды, четвертый однажды, и такъ далѣе.

Гдѣ былъ лебедь,
Гдѣ лебедка была?
Лебедь былъ
На синѣмъ морѣ;
Лебедка была
На тихихъ заводяхъ.
Нынче они
На одномъ заводѣ,
Нынче они
Одну правду клюютъ;

===== Page 96 =====

Нынче они
Одну воду пьютъ.
Гдѣ былъ Антонъ,
Гдѣ Ивановичъ былъ?
Антонъ сударь былъ, Ивановичъ былъ
Въ каменной Москвѣ.
Аксинья росла, Павловна росла
Въ высокомъ теремѣ.
Нынче они
За однимъ столомъ сидятъ;
Нынче они
Одни яства ѣдятъ,
Нынче они
Одну рѣчь говорятъ.

По пропѣтіи пѣсни жениху и невѣстѣ, поютъ по порядку: сначала отцу женихову, потомъ прочимъ гостямъ; сначала мужчинамъ, потомъ женщинамъ.

Ужъ какъ по лугу, лугу, *
По зеленому лугу,
Туда шли, прошли три роты,
Три военныя силы;
Попередь идетъ роты
Господинъ Полковникъ,
Какъ Иванъ, сударь, Полковникъ,
Какъ Петровичъ Полковникъ;

Къ каждому стиху припѣвъ: ope-диди.

===== Page 97 =====

На немъ шуба соболья.
Ужъ какъ люди-то спросятъ:
Тебя кто шубой дарилъ,
Или тесть, или теща,
Или милая Лада?
А Иванъ, сударь, скажетъ,
А Петровичъ-то скажетъ:
Что не тесть шубой дарилъ
И не теща дарила,
И не милая Лада,
И дарилъ меня шубой
Государь Императоръ
За мою службу вѣрную,
За мою неизмѣнную;
Я полки собираю,
Я другіе снаряжаю,
А третій отправляю.

Какъ не яхонтецъ по горницѣ катился,
Не жемчужина за яхонтомъ катилась;
Какъ Петръ, сударь, на столѣтье снаряжался,
Алексѣевичъ на веселое снаряжался;
Хорошо его молода жена снаряжала,
Гребешкомъ ему черныя кудри причесала,
Жестоко́ ему Авдотья наказала,
Жестоко́ ему Андреевна наказала;
Ужъ ты будешь-ли Петръ, сударь, на столѣтьѣ,
Ужъ ты будешь-ли Алексѣевичъ на веселомъ?
Ужъ какъ будутъ тебѣ дѣвицы пѣсти пѣсни,

===== Page 98 =====

Какъ по имени тебя станутъ называть,
По отечеству тебя станутъ величать:
Ты дари-же, сударь, дѣвицъ не скупися,
А дари, сударь, червонцами золотыми.

Не бушуй, не бушуй
Холодёвъ вѣтеръ,
Не раскачай, не раскачай
Звонка колокола,
Не попусти, не попусти
Звону по землѣ,
Не разбуди, не разбуди
У Матвѣя жену,
Не разбуди, не разбуди
У Васильевича,
Свѣту душу Анну, свѣту душу Анну Ивановну.
Вечоръ она, вечоръ она
Во комнатѣ была,
Къ утру будетъ свѣту; къ утру будетъ свѣту
Сына породила,
Въ то время его, въ то время его
Не случилося въ дому,
Въ то время его, въ то время его
Царь жаловалъ:
Тремя городами, тремя городами,
Тремя столѣчными.
Въ первомъ городу, въ первомъ городу,
Тамъ вина курятъ,

===== Page 99 =====

Во второмъ городу, во второмъ городу.
Тамъ пива варятъ,
Въ третьемъ городу, въ третьемъ городу,
Тамъ дѣтей крестятъ.

Въ зеленомъ-то саду' груша
Зашумела, зашумела.
Отъ чего-же въ саду груша
Зашумела, зашумела?
Какъ повѣяли шелковые, буйные
Вѣтерочки, вѣтерочки.
У Михайла въ дому радость
Учинилась, учинилась,
У Ивановича въ дому радость
Учинилась, учинилась.
Отъ чего-же въ дому радость
Учинилась, учинилась?
Молода его жена сына
Породила, породила,
А свѣту бѣдосья, душа, сына
Породила, породила,
Свѣту Петровна душа
Сына породила, породила.

6 *

Середи двора,
Середи широка,

Первые стихи по одному и по два раза, какъ въ первой пѣснѣ.

===== Page 100 =====

Свѣта Сергѣя
Степановича,
Выросло
Золотое пытье,
Вывился
Бѣлодровый хмѣль,
Вырвался
Его добрый конь,
Вышпопталъ
Бѣлодровый хмѣль,
Выломалъ
Золотое пытье.
Всплачется, вспужится
Аграфена душа,
Всплачется, вспужится
Свѣта Григорьевна.
Тѣшитъ ее, жѣшитъ ее
Свѣта Степань господинь,
Тѣшитъ ее, жѣшитъ ее
Свѣта Васильевичъ:
Не плачь, не пужи,
Аграфена моя,
Не плачь, не пужи
Свѣта Григорьевна,
Вырастетъ
Золотое пытье,
Выведется, выведется
Бѣлодровый хмѣль:
Будемъ мы жить
Лучше прежняго.

===== Page 101 =====

101
7.

Дорогая наша гостьюшка,
А свѣта Марья, душа Ивановна,
На добрыхъ коняхъ пріѣхала,
Во атласѣ она, во бархатѣ,
Собольми гостья обѣшаная,
Жемчугомъ гостья унизаная.
Вы берите твою гостьюшку,
За ея-то ручки бѣлыя,
За ея-то перстни заменьи;
Вы ведите твою гостьюшку
Во столовую новую горницу;
Вы садите твою гостьюшку
За столы-то, за дубовые,
Вы за скатерти, за браныя,
Вы за яства, за сахарныя,
Вы за питья, за медовыя.
Ты покушай наша гостьюшка,
У любезнаго у свастушка,
У любезной своей свастюшки.

(Эта пѣсня поется женщинѣ замужней, у которой есть дѣти).

Ужъ какъ по сѣнямъ, сѣнямъ, *
По частымъ переходамъ,

Припѣвъ: ope-диди повторяется послѣ каждаго стиха.

===== Page 102 =====

Туда ходила, гуляла
Дорогая боярыня,
Свѣта Татьяна Васильевна.
Во рукахъ носила блюдо;
Какъ на золотомъ блюдѣ
Три яхонца червлены.
Ужъ какъ первый-то яхонтъ
Свѣта Прокопій Степановичъ,
А второй-то яхонтъ
Свѣта Иванъ сударь Прокопьевичъ;
А третій-то яхонтъ
Свѣта Василій Прокопьевичъ;
А какъ золотое блюдо
Свѣта Татьяна Васильевна.

А свѣта Аннушку матушка,
Свѣта Петровну родимая,
Въ раннюю зорю ее породила,
Въ Воскресенскую заутреню;
Малиною ее парила,
Молочкомъ ее умывала,
А сама-то приговаривала:
Ты расти, расти, мое дитятко,
Ты, умное дитя, разумное,
Да ты счастливое, паланливое!
Отцу матеря на честь, на хвалу,
Роду' племени на завидость.

===== Page 103 =====

105

Свѣта Марьюшка по двору ходила,
Свѣта Андреевна по широку гуляла,
Соболиная на ней шубочка до пóлу,
Божья на ней милость до вѣка;
Люди-то спросятъ: чья это такая?
А Данило, сударь, молвитъ,
А свѣта Дмитриевичъ молвитъ:
Госпожа моя Марья,
Боярыня моя Андревна.
Богъ мнѣ далъ такую,
Умную, разумную,
Счастливую, паланливую.

(Поется про молодыхъ неженатыхъ мужчинъ).

Алексей господинъ
На правѣ. 2.
Свѣта Павловичъ
На муравѣ. 2.
Онъ зеленъ сафьянъ сапогъ
Надѣваетъ. 2.
Онъ самъ на себя
Озирается. 2.
Ахти молодецъ
Хорошенецъ, 2.
Ахти молодецъ
Пригоженецъ. 2.

===== Page 104 =====

104

Какъ умѣлъ онъ у батюшки
Родиться, 2.
У родимой матушки
Снарядиться; 2.
Онъ гораздъ изъ туга лука
Стрѣлять, 2.
Гусей, лебедей
Побивать, 2.
Государю Царю
Отписывать; 2.
А за то Государь Царь
Его любитъ, 2.
По головушкѣ
Его гладитъ... 2.

(Также про молодыхъ и неженатыхъ).

Зачѣмъ, соловей, 2.
Ты одинъ во саду?
Право, не одинъ: 2.
Господь Богъ со мною;
Много со мной 2.
И гусей, лебедей;
Больше того 2.
Мѣжихъ платочковъ;
Только со мной нѣтъ 2.
Бѣлой лебедушки.
Гдѣ ей ни быть, 2.
А ей быть у меня.

===== Page 105 =====

Зачѣмъ Григорій,
Зачѣмъ Ивановичъ,
Одинъ въ перему?
Право не одинъ: 2.
Господь Богъ со мною;
Много со мной 2.
И Князей и бояръ;
Больше того 2.
Княжескихъ дѣтей;
Только со мной нѣтъ 2.
Моей суженой,
Только со мной нѣтъ 2.
Моей ряженой.
Гдѣ ей ни быть, 2
А ей быть у меня.
Чьей ей ни слыть, 2
А ей слыть моею.

(Когда пропоютъ пѣсни всѣмъ гостямъ, то поютъ пѣсни невѣстѣ).

Ахъ, ты, солнце, солнце красное!
Ты къ чему рано закатываешься,
Ты за горы, горы высокія,
Ты за лѣсы, лѣсы темные!
Ахъ, ты свѣта-то наша подруженька,
Ахъ, ты свѣта-то наша голубушка,
Аграфена, свѣта, Григорьевна!
Ты къ чему рано за мужъ пошла?

===== Page 106 =====

Ты къ чему рано задумала,
За дороднаго добраго молодца,
За Семена свѣта Андреевича!
Недозрѣлая въ полѣ ягодка,
Недорослая красная дѣвица,
Не накопила ты ума, разума!
Ахъ! вы, свѣта-то, мои подруженьки!
Ахъ! вы, свѣта-то, мои голубушки!
Не сама-то я за мужъ пошла,
Не сама-то я задумала,
Не своей волей, охотою:
Отдаетъ меня сударь батюшка,
Свѣта Григорій, сударь, Карповичъ,
Государыня родна матушка,
А свѣта Марья, душа, Фалдеевна,
Присудили весь и родъ, племя.

Я когда-то была малешенька,
Я когда-то была глупешенька,
Я ходила кругомъ лавочки,
Вкругъ дубовой-то я причалинки.
Доходила-то я, красная дѣвица,
До родимаго до батюшки,
До Филиппа свѣта Петровича;
Да какъ бралъ меня сударь батюшка,
На свои-то ручки бѣлыя,
Говорилъ-то сударь батюшка:
Ты рости, рости мое дитятко,
Ты умное дитя, разумное,

===== Page 107 =====

Ты счастливое, паланливое!
Не отдамъ я тебя, дитятко,
Ни за Князя, ни за боярина,
Ни за гостя, гостя торговаго!
А теперь на меня прогнѣвался;
Отдаетъ меня во чужи люди,
Ко чужому свекру батюшкѣ,
Ко чужой свекрови матушкѣ.

( Поется свату въ сговоръ и дѣвичникъ.)

Ахъ! вы пѣснюхи, пѣснюхи,
Пѣснюхи рано пѣвчія,
Молодые Нѣмецкіе!
Вы не пойте по утру рано,
На зарѣ рано на утренней,
На всходимомъ красномъ солнышкѣ,
Не мѣшайте спать батюшкѣ,
Со родимой моей матушкой!
Какъ вечоръ мой сударь батюшка,
Онъ не спалъ долго вечеромъ,
Что до самой до полуночи,
Съ полуночи до заутрени.
Пріѣзжали ко батюшкѣ
Незваные гости, нежданые,
Сватовья все лестливые,
Все лестливые, хвастливые;
Вызывали моего батюшку,
Со родимой моей матушкой,

===== Page 108 =====

На его сѣни новыя,
На частые переходники;
Они сватались у батюшки,
Свѣта у Ѳедора Ивановича,
На любимой его дочери,
А свѣта Марьѣ душе Ѳедоровнѣ;
Они били руки объ руки,
Подымали чудны образы,
Зажигали восковы свѣчи,
Заручали буйну голову,
Буйну голову Марьину,
А свѣта Марьи, души Ѳедоровны,
Чтобъ не выкупишь, не выручишь,
Чтобъ ни заапомъ, ни серебромъ,
Дорогимъ, скатнымъ жемчугомъ;
Только выкупишь, выручишь,
Удалой доброй молодецъ,
Свѣта Прокофій Ивановичъ,
Все отъ свата лестливаго,
Отъ злодѣя лукаваго.
Сине море всколебалось,
Темны лѣсы приклонились,
Быстры рѣки помутились.

(Въ продолженіе времени между свадьбою и сговоромъ, когда пріѣзжаетъ женихъ къ невѣстѣ, поютъ слѣдующія пѣсни):

Не зычи, гора, 2.
Не высоко лепишь, 2.

===== Page 109 =====

109

Хотя не высоко, 2.
По поднебесью лечу. 2.
Не плачь, душа Дарья,
Не плачь, душа Петровна;
Не далеко за мужъ отдадолив;
Хотя не далеко, 2.
Прочь отъ батюшки везутъ. 2.

Я васильки сѣяла, я васильчики садила.
Какъ повадился въ васильки гулять
Удалой, добрый молодецъ,
Какъ по имени Василій господинъ,
По отечеству Ивановичъ;
Всю васильки вышопталъ,
Всѣ васильчики выщипалъ,
Василису, душу, Сидоровну.
Ужъ я стану братицу жаловаться,
Свѣта Марьѣ Сидоровнѣ;
Какъ отвѣтъ держитъ Марьѣй господинъ,
Отвѣчаетъ, свѣта Сидоровна:
Государыня сестрица!
Самъ я холостъ, не женатъ,
Самъ я васильки потопчу,
Самъ васильчики щиплю,
Самъ красныхъ дѣвицъ смотрю.

Вы мѣститесь улицы,
Вы мѣститесь широкія,

===== Page 110 =====

Становитесь го́роды,
Городы́ съ пригоро́дками,
Теремы́ съ притеремочками!
Хорошо́ ѣздитъ Петръ господинъ,
Хорошо́ ѣздитъ Ивановичъ,
На своемъ на до́ро́мъ на конѣ,
На любимомъ своемъ бахматѣ;
Коня плеточкой пощелкиваетъ,
Со дороженьки сворачиваетъ,
Ко двору́ приворачиваетъ,
Ко двору-то, къ двору́ тестеву,
Къ новой горницѣ, ко свѣтлой,
Къ терему-то, свѣта, Авдо́тьи души,
Къ высокому, свѣта, Степановны.
А ты́ спишь-ли, не спишь-ли, Авдо́шья моя,
А ты́ спишь-ли, не спишь-ли, Степановна моя?
Какъ отвѣтъ держитъ Авдо́шья ему,
Отвѣчаетъ свѣта Степановна ему:
Я еще, сударь, не твоя;
Я Божья, да свѣта батюшкина,
Свѣта Степана Тимофеевича,
Государыни родной матушки,
Аграфены, свѣта Семеновны;
Я затымъ вѣнцомъ не вѣнчаная,
Затымъ перстнемъ не обрученная.

Какъ во свѣтлой во свѣтлицѣ,
Во столовой новой горницѣ,
Какъ въ куши, за занавѣсой,

===== Page 111 =====

Там сидѣла красна дѣвица,
Свѣта Матрева Архиповна;
Подняла купу занавѣску,
Как взвела очи ясныя,
Как по всей свѣтлой свѣтлицѣ,
По столовой новой горницѣ;
Как увидѣла, обозрѣла
Своего братца родимаго,
Свѣта Ивана Архиповича.
Государь, братецъ миленый,
Свѣта Иванъ, сударь, Архиповичъ!
Ты поди, братецъ миленый,
Ты на свой на конюшій дворъ;
Поймай, братецъ миленый,
Своего коня добраго,
Своего иноходого;
Оседлай, братецъ миленый,
Во сѣделушко Черкасское,
Во уздечку шелковую;
Поезжай, братецъ миленый,
Ты во далече въ чисто поле,
Въ раздолье широкое;
Засѣки, братецъ, засѣку
Отъ Востока до Запада,
Отъ земли да и до неба,
Ни пройти-бы, ни проѣхать,
Что ни конному, ни пѣшему,
Что ни старому, ни малому,
Ни большому, ни среднему,
Ни моему-то суженому,
Ни моему-то ряженому,

===== Page 112 =====

А свѣта Дмитрію Ивановичу,
Со своимъ крутымъ поѣздомъ;
А оттуда, братецъ миленькій,
Поезжай, братецъ миленькій,
На кружало Государево;
Ты спроси, братецъ миленькій,
Ты у стараго, у малаго,
У большого, у средняго,
Про моего-то суженаго,
Про моего-то ряженаго,
Свѣта про Дмитрія Ивановича:
Онъ не пьетъ-ли пива пьянаго,
Зелена вина двоеваго?
Не играетъ-ли костьми, картами,
И во всю игру Нѣмецкую?
Вамъ отдать-бы, да не каяться,
А мнѣ жить-бы, да не плакаться,
Не сидѣть-бы долго вечеромъ,
Что до самой до полуночи.

ПѢСНИ, ПОДЪ КОТОРЫЯ ПЛЯСЫВАЛИ НА ВЕЧЕРИНКАХЪ.

Во саду было, подъ яблонью,
Во зеленомъ, подъ кудрявою,
Соловей вощекòчетъ,
Молодой вощекòчетъ.

===== Page 113 =====

113

Въ теремѣ-то
Свѣта у Марьи души,
Въ высокомъ-то у Ивановны,
Красны дѣвицы играютъ.
Ужъ ты слышишь-ли,
Марья душа,
Ужъ ты слышишь-ли, Ивановна?
Тебя батюшка кличетъ,
Тебя свѣта родной кличетъ!
Охъ! вы свѣта-то мои подруженьки,
Зачѣмъ раньше не сказали,
А я право не слыхала.

У души красной дѣвицы
Новый огородецъ,
Новый, новый огородецъ,
Частой частоколецъ;
Пошатнулся, повалился,
Къ землѣ приклонился.
Отъ того-то отъ тыночка
Лежатъ три слѣдочка,
Три слѣдочка, два слѣдочка
Слѣжкомъ признавали,
Про меня, красну дѣвицу,
Небыль насказали.
Небыль, небыль, небылицу,
Не былыя рѣчи:
Будто я, красна дѣвица,
Порану вставала,

===== Page 114 =====

114

По утру рано вставала,
Голову чесала,
Русу косу заплетала,
Ленточку вплетала,
Друга провожала;
Проводила мила друга
До зелена луга,
До зеленого лужка,
До полу - дороги;
Со полу-то я дорожки
Домой воротилась,
Назадъ, назадъ воротилась.
Съ милымъ не простилась.

Изъ бору, бору,
Изъ зеленого,
Стучала, гремѣла
Быстрая рѣчка.
Обросшала быстра рѣчка
Калиной, малиной.
На калиновомъ мосточкѣ
Сидитъ голубка,
Ноженьки мыла,
Перемывала,
Свое сизо перышко
Перебирала.
Перебравши сизо перье,
Сама взворковала:
Завтра, по утру
Женихъ будетъ;

===== Page 115 =====

115

Хоть онъ будетъ, аль не будетъ,
Тоски не убудетъ,
Вдвое, вътрое у голубки
Печали прибудетъ.

Окола сыраго дуба *
Растетъ черна черница,
А во той-ли во черницѣ
Черенъ соболь скачетъ;
Поскачи, поскачи соболь
По чисту полю,
Поплыви, поплыви уши
По тиху Дунаю;
Ищи себѣ друга,
Которого любишь.
Скачише, вы, дѣвушки, пляшише,
Вы, холостые, не смотрите,
Смотрячи дѣвушку не взяли,
Взяли, её взяли по любови,
По батюшкину благословенью,
По матушкину умоленью.

Каждый стихъ повторяется.

===== Page 116 =====

116

ПѢСНИ КРУГОВЫЯ.

(Одинъ ходитъ и поетъ. Кого онъ называетъ по имени, тѣ къ нему присоединяются, покуда всѣ играющіе не соберутся. Тогда начинаютъ другія игры).

Чижикъ, пыжикъ у воротъ,
Воробушекъ маленькій!
Ахъ! братцы, мало насъ,
Голубчики, немножко!
Въ хороводъ людей мало,
Веселиться не съ кѣмъ стало.
Ахъ! братцы, мало насъ,
Голубчики, немножко!
Максимъ, сударь, поди къ намъ,
Егоровичъ присоединись!
Ахъ! братцы, мало насъ,
Голубчики, немножко!

(Всѣ играющіе становятся въ кружокъ. Одна дѣвушка посрединѣ круга; мужчина ходитъ вокругъ и поетъ).

Царевъ сынъ хороберъ,
Да ты что ходишь, гуляешь,

===== Page 117 =====

Царевъ сынъ хороберъ,
Да ты что примѣчаешь.
Царевъ сынъ хороберъ.

Я хожу, хожу, гуляю,
Я хожу, примѣчаю,
Да свою я Царевну,
Да свою Королевну.
А моя-то Царевна,
А моя-то Королевна
Въ Новѣ-городѣ гуляетъ,
На ней вѣнчикъ свѣтитъ,
Сарафанъ на ней камчатный.

Ты войди, Царь, во городъ,
Ты возьми ее за ручку,
Поклонитесь низенько,
Поздоровайтесь миленько.

З.

Ходитъ Царь
Около города,
Около высока;
Ищетъ Царь,
Ищетъ Царь
Царевну свою,
Королевну свою.

===== Page 118 =====

418

Я хожу, хожу
Кругомъ городà,
Я сѣку, рублю
Мечёмъ воротà,
Еще все-ли я
Красну дѣвицу ищу;
Еще гдѣ я
Красну дѣвицу найду,
Тамъ ее
Златымъ перстнемъ подарю.

Заплетися, плетень, заплетися,
Ты завейся, труба золотая,
Завернися, камка хрустальная!
Ужъ какъ сѣрая утица
Попоила малыхъ дѣтушекъ,
Во меду, да во пàтокъ,
Да во яства сахарномъ,
Да во питьѣ медовомъ.

Подъ коречемъ олень,
Да подъ дубовымъ олень.
Тепло-ли те, олень?
Студено-ли те, олень?
Мнѣ не то тепло,
Мнѣ не то студено.

===== Page 119 =====

Приодѣнься олень,
Прикупайся.

Какъ съ дѣвушки вѣнокъ,
Съ молодушки платокъ,
Со старой бабы шлыкъ,
Со малаго ребеночка пеленочка,
Съ мужичка, бурачка,
Полъ-корабличка.

(Кто сидитъ въ кругу оленемъ, тотъ собираетъ со всѣхъ платки, ленты, и когда соберетъ со всѣхъ, ему поютъ).

Сиди, сиди, ящеръ — ладу, ладу!
На золотой столѣ — ладу, ладу!
Грызи, грызи ящеръ — ладу, ладу!
Орѣховы ядра — ладу, ладу!

(Играющіе раздѣляются на двѣ стороны).

Бóяре! да вы по чьи пришли?
Молодые, да вы по чьи пришли?

Княгини! да мы невѣсту смотрѣть!
Молодыя, да мы невѣсту смотрѣть!

===== Page 120 =====

120

Бояре! покажите жениха,
Молодые, покажите жениха.

Княгини! вотъ нашъ женишокъ!
Молодыя, вотъ нашъ женишокъ.

Бояре! покажите кафтанъ,
Молодые, покажите кафтанъ.

Княгини! вотъ нашъ кафтанъ!
Молодыя, вотъ нашъ кафтанъ.

Бояре! покажите кушакъ,
Молодые, покажите кушакъ.

Княгини! вотъ нашъ кушакъ!
Молодыя, вотъ нашъ кушакъ.

Бояре! покажите сапоги,
Молодые, покажите сапоги.

Княгини! вотъ нашъ сапожокъ,
Молодыя, вотъ нашъ сапожокъ.

===== Page 121 =====

421

Бояре! поздоровайтесь!
Молодые, со всѣмъ поѣздомъ!

ЗОЛОТО ХОРОНИТЬ.

И я золото хоронила,
Чисто серебро хоронила;
Я у батюшки въ теремѣ,
Я у матушки въ высокомъ.
Палъ, палъ перстень
Въ калину, въ малину,
Въ черную смородину.
Гадай, гадай, дѣвица,
Въ чужой рукѣ перстень.
Еще дѣвицы гадали,
Еще красныя гадали,
Да не отгадали.
Очутился перстень
Да у дворянина, да у молодого,
На правой на ручкѣ,
На лѣвомъ мизинцѣ.
Черезъ поле идучи,
Русу косу плетучи,
Шелкомъ приплетаючи,
Златомъ увиваячи.
Куда утка шла,

===== Page 122 =====

Туда пыль прошла;
Куда я молода,
Туда рожь густая.
Овиниста, примолодистая,
Еще изъ зерна коврига,
Изъ полузерна пирогъ,
Въ голеницѣ широкъ,
Въ топорищѣ высокъ.

ПѢСНИ ПОДБЛЮДНЫЯ.

пѣсни хлѣбу и соли.

Хлѣбу, да соли дологъ вѣкъ, слава!
Государю нашему долѣ того, слава!
Государь нашъ не старѣется, слава!
Его добрые кони не ѣздятся, слава!
Его цвѣтное платье не носится, слава!
Его вѣрные слуги не старѣются, слава!

Еще ходитъ Никола по погребу, слава!
Еще ищетъ Никола не полнаго, слава!

===== Page 123 =====

Что не полнаго, не покрышаго, слава!
Еще хочетъ Никола дополнить, слава!
Да кому мы спѣли, тому добро, слава!
Кому вынется, скоро сбудется, слава!
Скоро сбудется, не минуется, слава!

Еще на небѣ
Да двѣ радуги,
Какъ у нашего хозяина
Двѣ радости:
Еще первая радость —
Сына женилъ,
А другая-то радость —
Дочь за мужъ отдалъ;
Еще за сыномъ
Корабли бѣгутъ,
А за дочерью
Сундуки везутъ.
А кому мы спѣли, тому добро,
Кому вынется, скоро сбудется,
Скоро сбудется, не минуется.

(Три послѣдніе стиха поются къ каждой пѣснѣ).

Лѣнивая лѣнивица,
Лѣнилась она
Часто по воду ходить;
Она нагребла снѣгъ

===== Page 124 =====

На ледникъ столбу;
Она выгребла
Позолоченъ перстень,
Позолоченъ перстень
О трехъ соловьяхъ;
Да кому златъ перстнемъ
Обручалися?
Еще отрокъ съ отроковицею,
Добру молодцу со дѣвицею.

Курочка, погребушечка,
Да греблася она на завалинкѣ,
Еще выгребла позолоченъ перстень,
Позолоченъ перстень о трехъ соловьяхъ.
Да кому златъ перстнемъ обручалися?
Еще отрокъ съ отроковицею,
Добру молодцу со дѣвицею.

Я брошу подушку черезъ ворота.
Ты пади, моя подушка, черезъ ворота,
Черезъ ворота, во высокій теремъ,
Изъ высока терема на шелковую кровать.
Да кому на той подушкѣ спать, почивать?
Еще отрокъ съ отроковицею,
Добру молодцу со дѣвицею.

===== Page 125 =====

125

ПѢСНИ РАЗНЫЯ СВАДЕБНЫЯ.

Волга рѣка
Разливается,
Широка камка
Разошлася;
Григорій на конѣ,
Петровичъ на добромъ,
Снаряжается.
Матрепа въ теремѣ,
Матвѣвна въ высокомъ,
Снаряжается.
Снарядилась,
Горько плакала.
Какъ будешь идти
Во чужіе люди;
Какъ будешь звать
Свекра батюшкой.
Батюшкой звать мнѣ не хочется,
Свекромъ звать такъ не водится.
Убавлю я спеси, гордости,
Прибавлю я ума, разума,
Буду звать 2.
Свекоръ-батюшка.

Какъ во свѣтлой во свѣтлицѣ,
Во столовой, новой горницѣ, оре-ди-ди.
За столомъ было дубовымъ.
Тамъ сидѣла красна дѣвица,
Свѣта Анна Ивановна, оре-ди-ди.

===== Page 126 =====

126

Ко столу припадаетъ,
Ко отцу причитаетъ:
Государь, родной батюшка,
Свѣта Иванъ, сударь, Ивановичь!
Ты спиши лице бѣлое
На стулѣ бѣлодубовомъ.
У тебя гости будутъ,
У тебя меня спросятъ,
У тебя меня нѣту.
Ты на стулѣ-то взглянешь,
Меня дѣвицу вспомянешь,
Свѣта Анну Ивановну.

Вокругъ моря, вокругъ синяго,
Вокругъ синяго моря Хвалынскаго,
Облегли туманы, со маревами.
У души, у красной дѣвицы,
У Матрены души Дмитріевны,
Вокругъ ея ретиваго сердца,
Облегла тоска со кручиною.
Государь мой, родной батюшка,
Свѣта Дмитрій Степановичъ!
Ты возьми саблю острую,
Ты сними мою бѣлую грудь,
Посмотри ретивое сердце.
Свѣта мое дитятко любезное,
Свѣта Матрена душа Дмитріевна!
Нечего брать саблю острую,
Нечего снимать твою бѣлую грудь,
Нечего смотрѣть ретивое сердце.

===== Page 127 =====

Знаешь себя дитятко
По бѣлому лицу:
Бѣлое лицо подурнѣло,
Алы румяны призакрылись,
Ясныя очи помутились,
Изъ очей слезы катилися.

Ахъ, ты свѣта моя, свѣтлая свѣтлица,
Ахъ, ты свѣта-ли моя, столовая горница,
Во сыромъ-то бору свѣтлица рублена,
По тихомъ Дону свѣтлая плавлена,
На прекрасномъ мѣстѣ свѣтлица славлена,
Косѣщатыми окошками во зеленый садъ,
Крутымъ краснымъ крылечкомъ во широкій дворъ.
Какъ во той-ли-то во свѣтлой во свѣтлицѣ,
Какъ во той ли во столовой, новой горницѣ,
Наставлены столы-то все дубовые,
Разостланы скатерти браныя;
А за чѣмъ ли столомъ бѣлодубовымъ
Сидитъ удалой, добрый молодецъ,
Какъ по имени Василій сударь Григорьевичъ.
Онъ игралъ въ гусли звончатыя,
Онъ наигрывалъ волю, волю батюшкину,
Онъ наигрывалъ нѣгу, нѣгу матушкину.
Приходила гусли слушать Ольга душа,
Приходила гусли слушать Асанасьевна;
Она слушала гусли, сама вонъ пошла,
Сама вонъ пошла, горько заплакала.
Ахъ ты свѣта-то воля, воля батюшкина,
Ахъ ты свѣта-ли нѣга, нѣга матушкина.

===== Page 128 =====

Отъ спѣвать-то будешь отъ воли, воли батюшкиной,
Отъ спѣвать-то будешь отъ нѣги, нѣги матушкиной,
Привыкать-то будешь ко нраву свѣта Василія,
Привыкать-то будешь ко нраву свѣта Григорьевна.

На морѣ утка купалася, 2.
На синемъ сѣрая полоскалася, 2.
На камушкѣ утка крылами трясла, 2.
На бережку утка сушилася, 2.
Какъ-то будешь съ моремъ разставаться, 2.
Какъ-то будешь съ синимъ разставаться, 2.
На дворѣ, дворѣ, 2.
У Созонта свѣта у Никитича 2.
Горятъ огни, 2.
Огни, полымя, 2.
На тѣхъ на огняхъ, 2.
Всѣ котлы стряпятъ, 2.
Во тѣхъ во котлахъ 2.
Гуси, лебеди кипятъ; 2.
На красномъ крыльцѣ 2.
Барабаны бьютъ. 2.
Во теремѣ 2.
У Настасьи души, у Созонтовны
Теплятся свѣчи 2.
Воску яраго, 2.
Молится Богу 2.
Свѣта Настасья душа,
Свѣта Созонтовна:
Создай мнѣ, Боже,

===== Page 129 =====

Свекра' ласковато,
Свекровь привѣтливу!
Милаго ладу 2.
Наиначе того. 2.

Ахъ ты камень, камешекъ,
Самопвѣстный, лазоревый!
Излежался камешекъ,
На крутой горѣ противъ солнышка.
Я брошу камешекъ,
Въ огонь, въ полымя:
Разгорись мой камешекъ,
Въ огнѣ, въ полымѣ,
Рассыпся камешекъ,
На четыре сторо́ны.
Расплачься дѣвица,
Расплачься красная,
Парасковья Дмитріевна,
Передъ своимъ батюшкой,
Передъ родимой матушкой:
Государь мой батюшка,
Свѣта Дмитрій Андреевичъ!
Государыня матушка,
Свѣта Анисья Васильевна!
У васъ сердце каменное,
Во булатѣ сковано,
Во ларцѣ положено,
Ключи въ морѣ спущены;
Не всплывать-то тѣмъ ключамъ

===== Page 130 =====

150

Со дна моря синяго,
Со дна Хвалынскаго;
Не бывать той жалости,
У родимаго батюшки,
У родимой у матушки,
До своего дитятка,
До Парасковы Дмитріевны.

(Слѣдующая пѣсть поется въ дѣвичникѣ).

Какъ у груши зелены, *
Какъ у яблоня кудрявы,
Много вѣтвей шелковаго,
Много листья бумажнаго;
Только вѣть у той грушицы
Золотой одной вершиночки.
У души, у красной дѣвицы,
Свѣта у Ольги Ивановны,
Много роду, много племени,
Много братцевъ, сестрицъ,
Много дядюшекъ, тетушекъ,
Только вѣть у красной дѣвушки
Родимаго батюшки.
Разступись ты мать сыра земля,
Ты раскройся гробова доска,
Пробудися мой родной батюшка,
Свѣта Иванъ сударь Ивановичъ!

Пѣстно эту поютъ когда у невѣсты вѣть отца или ма-
тери.

===== Page 131 =====

151

Мнѣ нужно тебя, очень надобно,
Принять отъ тебя благословеніе,
Ко суду Божью, ко злату вѣнцу.

Замело-то путь, дорожиньку,
Призапали слѣдки башмачные,
Не бывать-то мнѣ, не гащивать
У любезной своей подруженьки,
У Надежды души Васильевны,
Во своей-то дѣвичьей красотѣ,
Во своей-то трущетой косѣ.

Ужъ какъ по морю корабль бѣжитъ,
По синему черепъ бѣжитъ;
По бережку красна дѣвица идетъ;
Она вскрикнула, гаркнула,
Своимъ-то зычнымъ голосомъ:
Корабельщички, гребщички,
Вы пристаньте ко бережку,
Вы возьмите грамотку;
Ко моей то родной тетушкѣ;
Свѣта Анисьѣ души Михайловнѣ.
Напишу-то грамотку
Не перомъ, не чернилами,
А своими горючими слезами;
Запечатаю грамотку
Я плаксивою, кручиною.

===== Page 132 =====

132
10.

Ахъ ты пыслдый воевода; оре-ди-ди. *
Свѣта Парменъ воевода,
Господинъ воевода, воевода,
Свѣта Кондратьевичъ воевода,
Да ты ѣздилъ въ Угру
Торговлиц, торговлиц;
Да ты бралъ, сударь,
Не кунами, не кунами,
И не черными соболями, соболями,
А ты бралъ, сударь,
Дѣвицами, дѣвицами,
Все со русыми со косами, со косами,
Со дѣвичьими красотами, красотами.

Какъ не ласточка, не касаточка
Вкругъ тепла гнѣзда увивалась;
Она билась, она билась,
Она бѣлая убивалась.
Свѣта Марья, свѣта Петровна,
Вкругъ высока терема ходила.
Отоприся, отоприся,
Мой высокъ теремъ отоприся;
Отомкнися, отомкнися,
Мой витой замочекъ, отомкнися;
Отворися, отворися

Оре-ди-ди повторяется послѣ каждаго стиха.

===== Page 133 =====

Бѣлодубовая дверь, отворися;
Распахнися, распахнися;
Шитый, браный пологъ, распахнися;
Разбудися, разбудися,
Сударь-батюшко, разбудися.
Мнѣ не год-то, мнѣ не год-то,
Мнѣ не год-то у тебя годовать;
Мнѣ не лѣто, мнѣ не лѣто,
Мнѣ не красное лѣто гостить;
Мнѣ не зиму, мнѣ не зиму,
Не студеную зиму зимовать:
Одну ночку, одну ночку,
Одну темную ночевать.
Не знаючи ходя, не знаючи ходя,
Не знаючи ходя мнѣ ночь проходить;
Не знаючи сидя, не знаючи сидя,
Не знаючи сидя мнѣ ночь просидѣть;
Не знаючи съ батюшкой, не знаючи съ батюшкой,
Не знаючи съ батюшкой-говорить,
Не знаючи съ матушкой думу думать,
Не знаючи съ родимою думу думать.

Перепелочка, ласточка,
Ты зачѣмъ рано вылетаешь
Изъ своего гнѣзда теплаго?
Ахъ, вы свѣта мои малые пташечки,
Ахъ, вы свѣта мои носятся!
Не сама что я вылетываю
Изъ своего-то изъ теплаго гнѣздышка:

===== Page 134 =====

134

Выбиваетъ меня младъ, ясень соколъ,
Онъ своимъ-то могучимъ крыломъ.
Ахъ, ты свѣта-то наша подруженька,
Ахъ, ты свѣта-то наша голубушка,
Свѣта Марья душа Ивановна.
Ты къ чему рано за мужъ пошла,
Ты къ чему рано задумала
За дороднаго добраго молодца,
За Василья свѣта Васильевича.
Ахъ, вы свѣта мои подруженьки,
Ахъ, вы свѣта мои голубушки!
Не сама-то я за мужъ пошла,
Не сама-то я задумала;
Отдаетъ меня сударь батюшка,
Свѣта Иванъ сударь Прохоровичъ,
Съ государыней родной матушкой,
Свѣта Анисьей душой Андреевной:
Присудили имъ весь родъ, племя.

Не соколъ залетаетъ, оре-ди-ди:
Не крыломъ замахиваетъ.
Свѣта Матвѣй заѣзжаетъ,
Свѣта Андреевичъ заѣзжаетъ.
Душу Дарью залучаетъ,
Свѣта Петровну залучаетъ;
А свѣта Дарья душа плачетъ,
Свѣта Петровна душа плачетъ;
А Матвѣй ее тѣшитъ,
Свѣта Андреевичъ ее тѣшитъ:
Ты не плачь, душа Дарья,

===== Page 135 =====

Ты не плачь душа Петровна!
Не въ полонъ я тебя беру,
Не въ полонъ полонъ,
Я беру тебя, Дарьюшка,
Я беру тебя, Петровна,
Я отъ батюшки къ батюшкѣ,
Я отъ матушки къ матушкѣ,
Я отъ братцевъ-то къ братцамъ,
Отъ сестрицъ-то къ сестрицамъ,
Какъ отвѣтъ держитъ Дарья душа,
Отвѣчаетъ Петровна ему:
Я сама про то знаю,
Я сама про то вѣдаю,
Что отъ батюшки къ свекору,
Отъ родной отъ матушки къ свекрови,
Что отъ-братцевъ къ деверьямъ,
Отъ сестрицъ къ золовкамъ.
Мнѣ не на будетъ нѣга,
Какъ у родимаго батюшки,
Какъ у родимой у матушки.

(Пѣсни, которыя поютъ на свадьбу).

Изъ-за лѣса, лѣса темнаго,
Изъ-за лѣса дремучего,
Летитъ стадо гусиное,
А другое лебединое.
Отстала лебедь бѣлая,
Прочь отъ стада лебединаго;

===== Page 136 =====

Пристала лебедушка
Ко стаду, стаду гусиному:
Не учится лебедушка
По гусиному кликать.
Ее стали гуси щипать,
А лебедушка кликать:
Не щиплите, гуси сѣрые,
Не сама я къ вамъ залетѣла,
Занесли меня вѣтры буйные,
Вѣтры буйные, осенніе.
Отстала красная дѣвица,
Парасковья Степановна,
Отъ своихъ то подружекъ,
Пристала Парасковьюшка
Къ молодымъ-то молодушкамъ.
Начали ее бабы журить.
Не журите, молодушки!
Не браните, голубушки!
Не сама я къ вамъ заѣхала,
Завезли меня добрые кони,
Свѣта добрые кони Борисовы,
Свѣта добрые кони Ивановича.

Возлелѣй, легѣй, Волга-рѣка, стручею!
Ужъ не долго тебѣ легѣяться стручею
Ты попѣшь, ты попѣшь,
Матвѣй, сударь, дочь;
Ты попѣшь, ты попѣшь,
Сударь Ивановичъ дочь;

===== Page 137 =====

Ужь не долго тебѣ пѣшиться;
Одинъ часъ до суда Божия,
Одинъ часъ до злата вѣнца.

(Когда благословляютъ' невѣсту образомъ отецъ и мать, и посадивъ за столъ, поютъ пѣсню).

Благодарствую, батюшка,
Свѣта Игнатій Филатовичъ,
Тебѣ на хлѣбъ, на соли,
На премногой твоей милости;
Ты поилъ, кормилъ, жаловалъ,
И ни въ чемъ не отказывалъ.
Не 'отказывай, батюшка,
Отъ своего благословеньица;
Какъ твое-то благословеніе,
Какъ твое-то великое,
Изъ темныхъ лѣсовъ выведелъ,
Изъ синя моря вынесъ,
И отъ злыхъ людей оборонилъ.

(Когда пріѣдетъ женихъ за невѣстою).

Шло солнце по залѣсью,
Шла наша Сосьюшка по застолью,
Бросила ключи, 2.
О дубовый столъ.

===== Page 138 =====

Я тебѣ, батюшка, 2.
Не ключница,
Свѣта родной, 2.
Не лареница.
Ключница я 2.
Свекру батюшкѣ,
Лареница я 2.
Свекрови матушкѣ.

Середи было двора, оре-ди-ды.
Середи широка,
Свѣта Василья,
Свѣта Ивановича.
Съѣзжалися,
Собиралися,
Князья, бояре;
Думали они.
Думу крѣпкую:
Какъ идти къ Василью во дворъ,
Какъ идти свѣта къ Ивановичу,
Какъ намъ взять Марью душу,
Какъ намъ взять Васильевну.
Какъ выискался.
Удалой, добрый молодецъ,
Свѣта Григорій господинъ,
Свѣта Андреевичъ.
Вотъ я пойду,
Вотъ я возьму,
Свѣта Марью душу,
Свѣта Васильевну.

===== Page 139 =====

Ужь какъ у броду, броду, оре-ди-ди.
У калиноваго моста.
Тамъ стояли Князья, бояре,
Бояре все Васильевы,
Бояре все Семеновича;
Они просили, молили
У Петра-свѣта милости,
У Ивановича жалости.
А свѣта Петръ сударь вышелъ,
Онъ добра коня вывелъ;
Они взяли, поклонились.

: Этнографические сборники; 22 августа 2025; Просмотров: 74

Этнографические сборники

Авдеева Е.А. Записки и замечания о Сибири С прил. стар. рус. песен Москва : тип. Н. Степанова, 1837

Записки и замечания о Сибири: с приложением старинных русских песен.

Авдеева Е.А., 156 с. (1837)

Современная орфография

Вход на сайт