Хромоногій Скрипачъ. Легенда 1861 г.
Русские простонародные легенды
(Доп. 8-ю новыми)
Знаетели вы хромоногаго Гришку, удальца
скрипача, молодца навсѣруки?Не знаете, жаль—
значитъ вы не знаете, какъ и отъ чего онъ и хромъ
сдѣлался, не ужели и этого не знаете?... а кажется
про это всѣ наши ребята знаютъ да чуть ли и не
цѣлый свѣтъ. Ну такъ я разскажу вамъ, вы только
слушайте, да не поперечьте.
Гришка хромоногій не былъ хромоногимъ, какъ
о томъ молва говорить: былъ онъ очень бѣденъ,
такъ бѣденъ, что и сказать нельзя, а любилъ
чортовъ сынъ музыку, то есть такъ любилъ, какъ
мать родную: гармонііікали гдѣ заиграетъ или
скрипка запищитъ, нашъ Гришка просто ненашинскимъ дѣлается, а какимъ то чертовскимъ человѣкомъ, бѣснуется, подсвистываетъ, пляшетъ точно
чортъ его каленымъ гвоздемъ въ бокъ тычетъ. Въ
то время, когда пляшетъ онъ, не попадайся ничего подъ ногу: кадушкали какая, скамейкали
попадетъ подъ его ножищу, такъ ту вещь и поиинай какъ звали; расколотитъ, разобьетъ и обломки за окно побросаетъ. А спалъ и видѣлъ Гришка выучиться играть на скрипкѣ. Цѣлое лѣто
проработалъ онъ у Химки лысаго скрыпача даромъ, просто даромъ, ну посудитеже сами люди
добрые, за скрипку лѣто проработать не естьли
это даромъ? Вотъ скрипка въ рукахъ у Гришки;
пилигь онъ на ней, окаянный, день и ночь, просто
такія колѣна выдѣлываетъ, что волосъ дыбомъ становится; но какъ не игралъ Гришка, а все нѣтъ
толку—не можетъ выучиться играть да и баста,—
хотъ топись отъ досады. Вотъ Гришка и пошелъ
къ рѣкѣ, —только вы добрые люди не подумайте,
что топиться, — нѣтъ; онъ пошелъ на бережекъ
рѣки, сѣлъ, дай заплакаль, смотря на свою скрипку, которую держалъ въ рукахъ, плакалъ, плакалъ
онъ отъ досады, что не могъ играть выучиться, да
потомъ какъ хватитъ скрипку о камень; только и
видѣлъ ее: вся въ мелкіе кусочки разлетѣлась,
даже и на память не осталось ни кусочка; махнулъ Гришка рукою, плюнулъ, да кажись обругался два раза, да ихотѣлъ идти домой. Вдругъ
пырь ему въ глаза старикъ,—просто старичишка
такой мозглякъ, что глядя на него такъ плюнуть
и хочется, идетъ, въ правой рукѣ скрипку держитъ,
а въ лѣвой смычекъ, идетъ да подшйрыва^ъ; подошелъ онъ къ Гришкѣ, да и говорить ему:
Что ты, Гришка, скучаешь?—Да научиться не
могъ играть на скрипкѣ, отвѣчалъ Гришка. —Да
у тебя, говорить старикъ: скрипкато не такого
сложенія была, вогь моя другое дѣло, и старикъ
заигралъ, да такъ заигралъ, что Гришка разинулъ
ротъ, выпучилъ глаза и поблѣднѣлъ, и покрасиѣлъ въ одно время, и не зналъ, что дѣлать отъ
радости. Кончилъ старикъ игру, а Гришка все
еще слушаетъ; у него въ ушахъ все еще раздается чудная игра скрипки—волшебницы; наконецъ Гришка опомнился. —Дѣдушкаівскричалъ онъ,
отецъ родной, продай скрипку, что хошъ возмп,
пять лѣтъ стану работать тебѣ за твою скрипку,
только продай! — Слушай Гришка, сказалъ старикъ; скрипка будетъ твоя и ты на ней выучишься сразу играть, только я отдамъ тебѣ тогда
скрипку, когда ты ударишь меня колѣнкой въ
задъ одинъ разъ. —Хоть десять, сколько велишь,
отецъ родной, говорить Гришка. Старикъ сталъ
на четвереньки, а Гришка, чтобы угодить дѣду,
разбѣжался, да какъ хватить его въ задъ колѣнкою,
такъ, что самъ Гришка не взвидѣлъ ни землич ни неба и повалился на землю. Старика не было, какъ ни
когда не бывало; только по лѣсу слышенъ былъ
хохотъ и грохотъ, а на мѣстѣ старика стоялъ обгорѣлый пень, около котораго лежалъ Гришка
съ раздробленною ногою и унего въ рукахъ была
чудовищная скрипка.
