Орел и птицы

Русская книжка. И. ХУДЯКОВА.

 С. ПЕТЕРБУРГЬ. ИЗДАНИЕ О. И. БАКСТА. 1863 г.

Былъ гусь и говорить: „чтожь я гусь высоко летаю,
большинства надъ собой не знаю."
Завѣдала перепелка: „точно ты, гусь, высоко летаешь,
а большинства надь собой не знаешь. Точно, я пере­пелка—божья пташечка рано встаю, раннюю зорьку отпѣваю."
Завѣдаіа сорока: „ахъ, ты, нереиелка, ахъ ты толстоляхая, гдѣ жь тебѣ рано вставать, раннюю зорьку отпѣвать. Точно, я сорока, я бѣлобока, у людей была, съ
людьми баила нро тѣ дѣла, про тѣлесныя."
Завѣдалъ соколъ: „ахъ, ты сорока, ахъ, ты бѣлобока,
тульская колдунья, ярославская хвостунья, гдѣ жь тебѣ у
людей быть, съ людьми баить, нро тѣ дѣла, про тѣлесныя! Точно, я соколъ, высоко летаю, на лету всякую
птицу побиваю; я всѣмъ вамъ царь."
Завѣдалъ воронь: „точно ты, соколъ, высоко летаешь,
на лету всякую птицу побиваешь, а за чѣмъ ate ты хвалишься, орловскямъ царскимъ именемъ называешься? Царь
орелъ узнаетъ, вамъ съ сорокой худо будетъ."
Ворона глядѣла, глядѣла: „полечу я къ царю къ орлу;
не дастъ ли, говорить, онъ мнѣ какой нибудь чинъ'?"—
Гдѣ ни взялся молодой воробей, началъ бить, началъ
колотить, всю ей грудь отбилъ, дыханье заложилъ. Она
прилетаетъ къ царю, къ орлу, забыла ужь чинъ просить, начала на воробья жаловаться: „батюшко царь орелъ,
молодой воробей разобидѣлъ, всю грудь отбилъ, дыханье
заложилъ!" —Позвать сюда молодаго воробья! Еличутъ его туда; а синица иодъ бока жиляетъ и говорить: „воробей, не робей; мы съ тобой вмѣстѣ у мужичка на огородѣ сѣмячко клевали, да одно зернышко подышали!"—А онъ ей и говорить: „синица, побойся ты
Бога, не говори ты много, мнѣ и такъ безъ тебя тошно." — И полетѣлъ молодой воробей туда.
Царь орелъ выходить. — Молодой воробей, зачѣмъ,
говорить, ворону разобидѣлъ?— „Батюшко царь орелъ,
она вороншца, дуровнища, поздно вечеромъ летаетъ,
широко ротъ разѣваетъ. Мужичекъ выйдетъ разметать
точокъ; она зашумитъ, закричитъ дурнымъ голосомъ;
онъ броситъ метлы, лопату и глядитъ на небо: „знать,
говорить, завтра непогода^ ворона закричала!" Нанасъ,
говорить, на мелкую пташку зуду нагоняетъ: кто подъ
тынокъ, кто подъ плетенекъ, кто гдѣ денекъ пребываетъ, тотъ тамъ съ голоду помираетъ". — Что, говорить, дура ворона: воробей правду говорить. Воробей!
Дай ей тычекъ еще!
Завѣдала цапля: „батюшко царь орелъ! пусти меня
спасаться." Завѣдала галка: „ахъ ты цапля, ахъ ты долгобудылая,
куда жь тебѣ, атакой дурищѣ, спасаться, ты тамъ всѣхъ
перепугаешь. Точно, я галка, монастырочка, при колокольнѣ живаю, божье пѣньицо слыхаю, на мнѣ платьеце черненькое, все равно, какъ на монашенкѣ, вотъ я
туда гожуся." А тетеревъ сидить на березѣ, сидитъ и
говорить: „что я на березѣ сижу и вашихъ дѣловъ не
разсужу." Она ему говорить: „о глухой шутъ! Гдѣжь
тебѣ наши дѣла разсудить!" Завѣдала курица: батюшко царь орелъ! Меня бабы
ругаютъ, каиушками кидаютъ, еще дурой называютъ.
Какая я дура, у меня есть тоже крылышки, перышки
рябенькія, я такая же пташечка.
Завѣдаіъ голубь: „ахъ, тыкуравница, ахъ тыдуравница, выводишь ты дѣтищу дуравницу, ты ихъ не поишь, не кормишь; тебя же съ ними поятъ и кормятъ, а
ты тѣмъ не проймещься, къ мужику на огородъ заберешься. Старики увидятъ, побранятся, за большія бороды поводятся. А я голубчикъ, убога пташечка, выведу дѣточекъ парочку, а мало парочку, съ добавочкомъ,
по озерамъ, по болотамъ летаю; мухъ ­ козявокъ собираю, сама кормлюсь и дѣтей питаю. — Тамъ стоить
бочка, на бочкѣ корецъ, всей сказкѣ конецъ.