РУССКИЯ СКАЗКИ ДЛЯ ДЕТЕЙ, РАССКАЗАННЫЯ НЯНЮШКОЮ АВДОТЬЕЮ СТЕПАНОВНОЮ ЧЕРЕШЬЕВОЮ, ИЗДАННЫЯ Г. АВДЬЕВОЙ
ИЗДАНІЕ КНИГОПРОДАВЦА-ТИПОГРАФА М. О. ВОЛЬФА.
Дозволено цензурою. С.-Петербургъ, 12 апрѣля 1879 года.
СКАЗКА О ПѢТУШКѢ.
Жили-были старикъ со старушкой. Избушка у нихъ была маленькая. Старикъ плѣлъ лапти, а старушка пряла, и они кое-какъ кормились. Дѣтей у нихъ не было, а былъ только пѣтушокъ, золотой гребенюкъ, служившій имъ утѣхою. Разъ оба, старикъ и старуха, пошли въ лѣсъ за дровами, и, уходя, наказывали пѣтушку: „Смотри, пѣтушокъ, не выглядывай въ окошко; лиса тебя унесетъ; мы уйдемъ далеко, не услышимъ, какъ ты будешь кричать.“
Только успѣли старикъ со старухой уйти, пришла подъ окошко лиса и начала пѣтушку напѣвать:
„Пѣтушокъ, пѣтушокъ,
Золотой гребешокъ,
Масляна головушка,
Шелкова бородушка,
Выгляни въ окошечко:
Вотъ бояре ѣхали,
Горохъ разсыпали —
Некому подбирать.“
Пѣтушокъ не вытерпѣлъ, выглянулъ въ окно, а лиса схватила его и пустилась бѣжать. Пѣтушокъ началъ кричать громко:
„Старичокъ, старичокъ!
Несетъ меня лиса
За темные лѣса,
За высоки горы,
За быстрыя рѣки!“
Старикъ со старушкой уже ушли далеко, и голосъ пѣтушка едва былъ имъ слышенъ. Но въ то время, когда лиса тащила пѣтушка, они сѣли отдохнуть, и вдругъ старуха сказала: „Ахти, старикъ! Послушай-ка, вѣдь это вѣтромъ-то наноситъ голосъ нашего пѣтушка. Видно, лиса унесла его; пойдемъ поскорѣе, отнимемъ!“ Пустились старикъ со старухой бѣжать, что есть мочи, нагнали лису и отняли пѣтушка.
Спустя нѣсколько времени, дрова у нихъ опять вышли и надобно было опять идти въ лѣсъ за дровами. „Вотъ, говорятъ они пѣтушку, теперь, пѣтушокъ, пойдемъ мы за дровами еще дальше прежняго, а лиса того и сторожитъ, какъ тебя унести; такъ смотри же, сиди безъ насъ смирно, не выглядывай въ окошко. Вотъ тебѣ пшеничка и водица; сиди, да дожидайся насъ.“
Старики ушли, а пѣтушокъ поклевалъ пшенички, испилъ водицы и похаживаетъ по избушкѣ. Лиса нарочительно выждала, пока старикъ со старушкой уйдутъ подальше. Потомъ подошла она къ окошку и начала пѣтушку напѣвать:
„Пѣтушокъ, пѣтушокъ,
Золотой гребешокъ,
Масляна головушка,
Шелкова бородушка,
Взгляни въ окошечко:
Вотъ бояре ѣхали,
Горохъ разсыпали,
Некому подбирать.“
Кажется, пѣтушку надобно было послушаться наказовъ старика и старушки и не выглядывать въ окошко, такъ вотъ нѣтъ — выглянулъ-таки, какъ выглянул! Сначала пѣтушокъ сидѣлъ и слушалъ пѣсни лисы, а потомъ думаетъ: „Дайка сяду я на окошко, буду смотрѣть на лису и слушать, какъ она хорошо напѣваетъ пѣсенки.“ Пѣтушокъ сѣлъ на окошко, а лиса опять запѣла:
„Пѣтушокъ, пѣтушокъ,
Золотой гребешокъ,
Масляна головушка,
Шелкова бородушка,
Выгляни въ окошечко:
Вотъ бояре ѣхали,
Горохъ разсыпали,
Некому подбирать.“
Пѣтушокъ не утерпѣлъ, выглянулъ въ окно, а лиса того ждала; схватила его и побѣжала. Кричитъ бѣдный пѣтушокъ, что есть мочи:
„Старичокъ, старичокъ!
Несетъ меня лиса
За темные лѣса,
За высоки горы,
За быстрыя рѣки!“
Старичокъ со старушкой ушли такъ далеко, что не услыхали, какъ кричалъ пѣтушокъ. Лиса принесла его къ себе и говоритъ своимъ дѣтямъ: „Дѣтушки лисенятушки! Вотъ я вамъ пѣтушка принесла. Сперва позабавьтесь имъ, а потомъ испечемъ изъ него пирогъ и съѣдимъ его.“
Возвратясь съ дровами, и не найдя пѣтушка дома, старикъ со старухой потужили, поплакали; наконецъ старикъ говоритъ: „Полно, старуха, плакать, вѣдь слезами горю не поможешь, а надобно выручить пѣтушка.“ — „Да какъ ты его выручишь? Лиса хитра,“ сказала старуха. — „А я еще и ея хитрѣе!“ отвѣчалъ старикъ.
Всю ночь не спалъ старикъ, сдѣлалъ себѣ гусельцы звончаты, натянулъ на нихъ золотыя струны, перерядился такъ, что старуха не могла узнать его, взялъ мѣшокъ и гусельцы и пошелъ къ лисѣ. Онъ отыскалъ жилище лисы, сталъ подъ окошко и началъ наигрывать на гусельцахъ, припѣвая:
„Стрень, брень, мои гусельцы,
Золотыя мои струночки!
Ужъ какъ дома ли лиса,
Лиса Ивановна,
Со своими малыми дѣтушками?
Первая-то дочь Тучелка,
А вторая-то Получелка,
Третья-то Подай-пирожокъ,
А четвертая Зажим-кулачокъ.“
„Подайте старику, — сказала лиса дочерямъ, и Тучелка пошла подавать; но только-что высунула она въ окно голову, старикъ схватилъ ее, спряталъ въ мѣшокъ и опять началъ пѣть и наигрывать:
„Стрень, брень, мои гусельцы,
Золотыя мои струночки!
Ужъ какъ дома ли лиса, Лиса Ивановна,
Со своими малыми дѣтушками?
Первая-то дочь Чучелка,
А вторая-то Получелка,
Третья-то Подай-пирожокъ,
А четвертая Зажим-кулачокъ.“
Лиса опять говоритъ дѣтямъ: „Поди, Получелка, подай старику; видно Чучелка не подала.“ Только-что Получелка высунула въ окно носъ, старикъ хапъ ее — и въ мѣшокъ. Сидя въ мѣшкѣ, лисенята не смѣютъ пикнуть, а старикъ опять началъ наигрывать на гусельцахъ и величать Лису Ивановну съ ея малыми дѣтушками. Онъ игралъ и пѣлъ до тѣхъ поръ, пока всѣхъ дочерей лисы посадилъ въ свой мѣшокъ, и осталась только одна лиса. Старикъ опять запѣлъ и заигралъ:
„Стрень, брень, мои гусельцы,
Золотыя мои струночки!
Ужъ какъ дома ли лиса, Лиса Ивановна,
Со своими малыми дѣтушками?
Первая-то дочь Тучелка,
А вторая-то Получелка,
Третья-то Подай-пирожокъ,
А четвертая Зажми-кулачокъ.“
Лиса покликала своихъ дочерей, но, видя, что ихъ нѣтъ, сказала: „Куда онѣ, негодныя, разбѣжались! вотъ я ихъ!“ и пошла сама подавать старику. Лиса отворила окно, — старикъ схватилъ ее, посадилъ въ мѣшокъ, — и тутъ увидѣла она, гдѣ были ея дѣти.
Спрятавши лису съ дочерьми въ мѣшокъ, старикъ вошелъ къ ней въ избушку и нашелъ тамъ своего пѣтушка. Бѣднажка, съ радости, что увидѣлъ своего стараго хозяина, запѣлъ кукареку и захлопалъ крыльями. Старикъ взялъ пѣтушка и лису съ дѣтьми и пошелъ домой. Увидѣвши пѣтушка, старуха очень обрадовалась и начала его цѣловать, а старикъ убилъ лису и дочерей ея, и сшилъ старухѣ шубу. Потомъ стали они жить съ пѣтушкомъ счастливо, добра наживать, а лихо избывать.
