РУССКИЯ СКАЗКИ ДЛЯ ДЕТЕЙ, РАССКАЗАННЫЯ НЯНЮШКОЮ АВДОТЬЕЮ СТЕПАНОВНОЮ ЧЕРЕШЬЕВОЮ, ИЗДАННЫЯ Г. АВДЬЕВОЙ
ИЗДАНІЕ КНИГОПРОДАВЦА-ТИПОГРАФА М. О. ВОЛЬФА.
Дозволено цензурою. С.-Петербургъ, 12 апрѣля 1879 года.
СКАЗКА О ВОЛКѢ И ЛИСИЦѢ.
В одномъ перелѣскѣ, недалеко отъ селенія, жили-были волкъ да лисица, старые пріятели. Лисица не называла иначе волка какъ кумъ, а онъ ее — кума. На зиму лисица выбрала себѣ жилищемъ стогъ сѣна и сдѣлала въ немъ нору, а волкъ поселился въ ближнемъ лѣсу.
Ъхалъ однажды мужикъ съ возомъ рыбы, сидѣлъ на возу и дремалъ. Лисица смекнула, что можно у него поживиться, прыгнула въ сани, и давай выбрасывать рыбу; набросала ея вдоволь, и была такова. Потомъ подобрала рыбу, перетаскала къ себѣ въ нору, сварила уху, и ѣстъ.
Волкъ, соскучившись, голода и холода, пришелъ навѣстить кумушку. „Что, кумушка, здорово ли поживаешь?“ — спросилъ у лисицы волкъ. „Да всяко, куманекъ, какъ случится“, отвѣчала лисица. „А я такъ голоденъ — бѣгалъ, бѣгалъ, ничего не промыслилъ! Да ты, кумушка, кажется, уху хлебаешь?“ — „Да, куманекъ, наловила рыбки немножко.“ — „Какъ же ты, кумушка, рыбу ловишь? Поучи меня, пожалуй.“ „Дѣло не мудреное,“ сказала лисица. „Ты, куманекъ, знаешь, что рѣки теперь замерзли, а во льду подѣланы проруби; такъ возьми корзинку, привяжи на хвостъ и опусти въ прорубь, да посиди немного. Когда рыба въ корзинку наберется, вытащи и кушай на здоровье.“ — „Спасибо, кума“, — говоритъ волкъ: „это не мудрено, и вотъ не даромъ говорятъ, что умъ хорошо, а два лучше. На первый случай ты однако жъ покажи мнѣ, и пока я буду ловить рыбу, посиди на бережку.“ — „Хорошо, куманекъ“, отвѣчала лисица.
Волкъ и лисица пришли къ рѣкѣ, подошли къ проруби; лисица привязала волку къ хвосту корзину, и велѣла опустить въ прорубь. Сидитъ волкъ, ждетъ и думаетъ: „Скоро ли наберется въ корзину рыба? Вотъ сегодня я хорошо поужинаю.“
На дворѣ былъ трескучій морозъ. Лисица сидитъ на берегу, дрожитъ, надъ волкомъ подсмѣивается и ворчитъ себѣ подъ носъ: „Ясно, ясно на небѣ, — мерзни, мерзни у волка хвостъ!“ — Долго ужъ сидѣлъ волкъ, иззябъ бѣднажка, весь трясется отъ холода, хвостъ у него примерзъ ко льду. „А что, кумушка, не пора ли вынимать?“ — спросилъ волкъ у лисы. „Посиди еще немножко, куманекъ,“ отвѣчала лисица.
Вдругъ лисица закричала: „Ахти, куманекъ! Тащи скорѣй изъ воды корзину — вонъ, посмотри-ка, идутъ за водой бабы! Надобно намъ поскорѣе убираться!“ Сказала и опрометью пустилась бѣжать.
Волкъ началъ метаться туда, сюда — не тут-то было! Хвостъ у него примерзъ такъ крѣпко, что онъ не могъ оторвать его, завылъ жалобно, сѣлъ и ждетъ — ужъ что будетъ, то и будь! Бабы сначала испугались, пустились бѣжать; оглянулись, посмотрѣли, не гонится ли за ними волкъ, и видятъ, что онъ сидитъ на мѣстѣ. Подошли онѣ, сняли ведра съ коромыселъ, подошли близехонько къ волку, и давай его колотить коромыслами. Волкъ рвется, а бабы его знай коромыслами бьютъ, пока онъ рванулся, оторвалъ хвостъ, и, избитый до полусмерти, кое-какъ убѣжалъ.
Избавившись отъ смерти неминуемой, волкъ убѣжалъ въ лѣсъ, растянулся и отдыхаетъ. Откуда ни взялась тутъ лисица: идетъ, шатается. „Ахъ! куманекъ!“ говоритъ она волку, — „какъ меня избили бабы — не дойти мнѣ, старухѣ, до-дому.“ Волкъ немного отдохнулъ, скалился надъ нею, и говоритъ ей: „Какъ-нибудь дойдемъ, кумушка! Садись ко мнѣ на спину.“ — Лисица, сытая и здоровая, усѣлась на волчьей спинѣ, а онъ, избитый и голодный, везетъ ее, и слышитъ, что она напѣваетъ: „Битый небогато везетъ!“ — „Что ты, кумушка, поешь?“ — спросилъ волкъ. „Да, вотъ, куманекъ, говорю, что битый благое везетъ!“
